Не борщ, а клюква

[b]Неблагодарное дело для рецензента – сериалы. Когда закончится очередной, зритель уже будет поглощен следующим (благо, отечественный сериальный конвейер ныне работает без перебоев). А напишешь, пока не закончился «очередной», рискуешь быть обвиненным в верхоглядстве.[/b]С другой стороны, чтобы убедиться в том, что борщ пересолен или наоборот – удался на славу, вовсе необязательно умять его до состояния чистой тарелки. Коротко говоря, на момент получения этого номера еженедельника вы (и я тоже) посмотрите только первые три серии «Есенина», сериала, проанонсированного Первым каналом с горячечным ажиотажным пафосом – подобно кинематографической бомбе замедленного действия и новейшей технологической пробы.Я это все к тому, что упомянутый борщ уже с первых ложек вызывает у меня ощущение стойкого зрительского несварения. Если верна аксиома о том, что основа всякого качественного кинематографического продукта – драматургический материал (а аксиомы по определению неверными не бывают), то уже с этого основополагающего момента «Есенин» у меня, что называется, оставляет вопросы.Беда, коль сапоги… Сценарий отца и сына Безруковых (по роману Безрукова-старшего) при всем уважении к актерским дарованиям обоих – этакая суррогатная мелодраматическая солянка, выполненная из полуфабрикатов исторических и литературных штампов и изрядно приправленная диетической лубочной сметанкой.Аромат психологической и фактурной достоверности при этом подчистую улетучился куда-то в форточку «драматургической» кухни. А когда нечего играть, то и мастерство даже такого испытанного профессионала, как Сергей Безруков (Есенин), оказывается не у дел. В итоге мы видим перед собой некое, «по-буратинистому» вырубленное из неказистого драматургического полена создание, лишенное и намека на естественность и органику, эдакого «рязанского парубка» с театральной челкой и провинциальной (отнюдь не в географическом смысле) патетикой.Столь же незатейливо клишированы едва не все ситуации и характеры – по крайней мере, увиденные мной на момент подписания этого номера.Вместо акварели – комикс. Сама «детективная» интрига насильственной смерти поэта извлечена, видимо, из тухлых архивов приснопамятных изданий типа «Наш современник», сколь назойливо, столь и неубедительно мусоливших эту тему лет 15 назад. Следователь, который ведет «дело», разумеется, прекраснодушен и благороден, аки архангел – или гэбист из «ТАСС уполномочен заявить...». Матушка императрица вкупе с великими княжнами, понятно, непорочны и чистосердечны, словно гимназистки из Урюпинска. «Святой старец» Гришка Распутин, разумеется, «пронзает взглядом» и общается посредством афоризмов. Александр Блок, сами понимаете, хоть и сидит на стуле, но на самом деле витает в глубоких эмпиреях. Лев Троцкий, надо ли говорить, интеллигентный кощей. И т. д. и т. п. Что до постоктябрьского периода, то здесь лубок оборачивается сюжетной и композиционной невнятицей с обилием не столь знаковых, как упомянутые выше, но тем не менее вполне реальных исторических персонажей вроде бомбиста-чекиста Якова Блюмкина. Разобраться кто есть кто и «что есть почему» простому зрителю здесь так же непросто, как и понять, почему, собственно, Сергей Есенин – превосходный поэт и вообще большая умница, а не только фанфарон и раздолбай. Особенно если принять во внимание тот факт, что, как я подозреваю, фильм смотрят не только историки и литературоведы.Короче, не борщ, а самая что ни на есть развесистая клюква.