[b]Одновременно с «Фабрикой» на «России» стартует шоу «Народный артист-3». Конкурентную борьбу за рейтинги обостряет то обстоятельство, что теперь обе программы будут выходить по субботам друг за другом. В жюри «Народного артиста» вошли Евгений Фридлянд, Максим Дунаевский, Геннадий Хазанов и Алена Свиридова. Вести телешоу вместо ушедших на Первый канал Ивана Урганта и Феклы Толстой будут Ольга Шелест и Оскар Кучера. Максим Дунаевский рассказал корреспонденту «ВМ», как проходил отбор конкурсантов и какие он видит перспективы «Народного артиста».[/b]– Меня уже приглашали раньше в этот проект. Но тогда мне было жалко тратить свое время и силы на программу, концепция и будущее которой мне были не совсем понятны. Теперь для меня стало очевидно, что «Народный артист» – это действительно песенный конкурс, а не «Фабрика звезд». «Фабрика» – это коммерция, это бизнес, причем бизнес телевизионный. В нашем шоу-бизнесе непросто дается поиск новых талантов и новых имен, репертуара, стиля. И именно в этом поиске мне и хочется поучаствовать.[b]– Как проводился отбор участников?[/b]– Каждый из четырех членов жюри проводил отбор участников по своим городам, исходя из его профессиональных знаний и предпочтений. Я отбирал в Казани, Иркутске и Москве.Из многих сотен претендентов я отобрал около сорока кандидатов, которых допустил до финального кастинга. Думаю, на первом этапе я делал больше допусков, чем надо, чтобы не ошибиться. Потому что мне всегда страшно ошибиться, ущемить талант.[b]– В правилах отбора значится, что конкурсанты должны петь без музыкального сопровождения и только на русском языке.[/b]– Понимаете, фонограмму сейчас делают очень хитро, записывают туда плюсовые голосовые соединения, которые идут как бэк-вокал, но в итоге спасают исполнителя от провала. Поэтому хорошо, что на первом этапе ты слышишь чистый голосок исполнителя – можно оценить не только звучание, но и интонации. Что касается английского языка, то, как показывает практика, очень много участников приходят на конкурс из ресторанов, кафе, из самодеятельных коллективов, в которых очень много работают на английском языке. Для них это привычная атмосфера. И бывает сложно понять, на что же в реальности способен конкурсант. Вроде бы он очень хорошо «снимает» западного исполнителя, а когда переходит на русский, сразу становится понятна вся его несостоятельность.[b]– Что чаще всего поют на отборочных турах?[/b]– Как правило, конкурсанты исполняют старые песни, хотя их просят задействовать репертуар последних лет. Я часто спрашиваю, а почему вы поете песни Паулса, что очень популярно у конкурсантов, а не новые. На что мне все одинаково отвечают: а там есть что попеть. Запоминающаяся мелодия, которую можно исполнить и без музыкального сопровождения.[b]– С каким уровнем вокальной подготовки приходят на конкурс?[/b]– Достаточно много приходят с музыкальной школой, но не по специальности вокала. Подавляющая возрастная группа – 18–19 лет. Конечно, они еще не успели получить образование. И очень многие учатся, чему я несказанно рад. Еще несколько лет назад музыкальное образование не считалось необходимым для эстрадного исполнителя. Приходят ребята с хорошими, настоящими голосами, которые еще, конечно, требуют обучения и опыта, но задатки есть у многих.[b]– Услышав «Вы нам не подходите», конкурсанты смиряются или отдельные особо чувствительные барышни закатывают истерики?[/b]– Бывают истерики. Доходило даже до такого, что конкурсантки переодевались, причесывались, гримировались и приходили по-новому. Но со мной такой обман не проходил. Даже если я не узнавал их по внешности, то узнавал по голосу. Было дело – приезжали даже с мэром какого-то далекого сибирского города. Привез этот мэр двух девочек, но, увы, они тоже оказались недостаточно талантливыми, хотя были очень симпатичные.[b]– На внешние данные обращали внимание?[/b]– Внешние данные и вокальное мастерство стоят на одной ступени для исполнителя популярной музыки. Важны музыкальность, голос и энергия, харизма, что не всегда связано только с внешней привлекательностью. Бывает, что от парнишки идет такая энергетика, он настолько живой, такую на тебя сразу волну эмоций опрокидывает. Вот это и есть то, что необходимо на эстраде. Это природное качество. Были такие. Но не много.[b]– Кто из конкурсантов вас удивил?[/b]– Был один человек, который поразил мое воображение. Он буквально ворвался в помещение, попросил двух ребят подержать доску и движением каратиста эту доску разрубил. После чего сразу же перешел на рэп. Но, к сожалению, ничего сверх этого он показать не смог. Я предложил ему продолжить занятия карате.Были откровенно смешные ребята, которым лучше пойти на актерский факультет. Приходило много двойников. Например, пришел человек, как две капли воды похожий на Киркорова, в ярком длинном плаще. Как я понял, он работает в каком-то ресторане. Абсолютная копия Киркорова:и голос, и репертуар, и манера исполнения. Этот конкурсант уже чувствовал себя звездой и был крайне удивлен, когда не прошел у меня отбор. Я предложил ему поучаствовать в популярном шоу двойников. Копировать и имитировать – это тоже определенная степень дарования.[b]– Насколько у конкурсантов адекватные представления о российском шоу-бизнесе?[/b]– Шоу-бизнес – жестокий, глупый и непривлекательный по многим параметрам мир. Но люди готовы к этому. Перевешивает желание быть известным и состоятельным. Им кажется, что здесь все валится с неба: и успех, и цветы, и деньги. Глупость шоу-бизнеса идет от человеческого фактора.У нас шоу-бизнес не вырос из профессиональной среды. Он появился из самодеятельности, которая хлынула на зрителя в начале 90-х годов. Это привело к тому, что многие стали звездами, не имея ни профессиональной подготовки, ни опыта, ни ума.Я прожил десять лет в США. Там тоже много «шлака», много «отходов производства», но селекцией исполнителей занимаются профессионалы из рекордз-студий, с радио. Там существует худсовет, который у нас, к сожалению, сразу отмели. Мы пришли к хаотичному потреблению музыки, к неразумному всеядству. Нет разделения исполнителей по нишам, направлениям, возрастным и социальным группам – всего того, что организовывает шоу-бизнес на Западе.[b]– Вот уже который год «Фабрика» и «Народный артист» идут в эфире практически одновременно и работают на одну и ту же аудиторию...[/b]– Вот это и есть глупость нашего шоу-бизнеса, потому что телевидение – это тоже шоу-бизнес. Нашим великим телепродюсерам сейчас намного важнее утопить конкурента в рейтинге, чем удобство аудитории. Но на них повлиять невозможно. Над этим можно только посмеяться, но пострадают от такой политики зрители.[b]– Это единственно возможный способ конкуренции?[/b]– Продюсеры при Первом канале имеют такую мощную рейтинговую поддержку, в силу которой давят всех остальных. В «Народном артисте» этого нет принципиально.Вступать в очередное соревнование, втягивать музыкальных продюсеров в гонку телеканалов мне кажется неразумным. Сегодня «фабриканты» только благодаря усиленной рекламе подавляют всех и вся. Как следствие– проигрыши на евроконкурсах и масса других негативных явлений. Артисты говорят, что после поездок по стране «фабрикантов» хоть трава не расти. «Фабриканты» незаслуженно за два-три месяца получают то, чего не имеет артист даже самого высокого ранга за долгие годы работы.В «Народном артисте» есть Евгений Фридлянд, который и займется дальнейшим промоушеном артистов. Самая разумная политика – это постепенно, год за годом, воспитывать звезд.[b]– Если кто-то из «Народного артиста» вас заинтересует, вы будете его поддерживать после шоу?[/b]– Я практически не пишу сегодня песен. Не для кого писать. Либо артисты уже имеют своих авторов, либо обращаются с предложением о сотрудничестве те артисты, которые мне неинтересны. А я не могу так работать. Я не фабрика по написанию песен. Мне нужно работать конкретно для исполнителя, который мне интересен. Только такое сотрудничество станет успешным. Очень надеюсь, что один-два исполнителя из «Народного артиста» станут теми артистами, с которыми я мог бы сотрудничать и делать что-то новое и интересное.