Не то золото

Не то золото

Культура

[b]На сцену Большого театра после 11-летнего перерыва вернулся балет Юрия Григоровича «Золотой век». Ажиотажа не наблюдалось – у входа на Новую сцену было по-будничному пусто, а в зале спокойно можно было найти свободные места. Правда, в финале выяснилось, что успех все-таки был: стоило на сцену выйти самому Юрию Николаевичу, как зрители дружно встали и устроили мэтру овацию. Только гимн Советского Союза и Юрий Григорович все еще так вот воздействуют на аудиторию.[/b]«Золотой век» – последний, и не самый удачный хит Юрия Григоровича. К 1982 году главный балетмейстер не только Большого, но и всей страны, мягко говоря, подустал. Сама по себе революционная (учитывая времена и нравы) идея поставить один из трех опальных балетов Дмитрия Шостаковича не могла обеспечить успеха сочинению, в котором Григорович так обильно сам себя цитирует и повторяет. Сработала наработанная к тому времени «легенда» балетмейстера, которого любить было положено – как родину и гимн. Вчера, похоже, тоже работала легенда. Две трети спектакля зрители как будто припоминали, в каких местах и чему они раньше хлопали, и если бы не бравые подсказки клаки, неизвестно, чем закончился бы этот вечер воспоминаний. Даже Николаю Цискаридзе, вышедшему на сцену в роли Конферансье, с которой, по сути, началась его карьера в Большом, так надоело уходить со сцены под шорох собственных ресниц, что он начал делать публике подогревающие пасы руками: мол, давайте-ка хлопайте, тут вам не что-нибудь, тут шедевр.Труд, тем не менее, оказался напрасный. И не только для возмужавшего премьера, который пытался втиснуться в ужимки и гримаски старой роли, но и для театра, который вдруг, как в детство, впал в ту самую эстетику, с которой только что «разобрался» в двух других балетах Шостаковича, сделанных Алексеем Ратманским, – «Светлый ручей» и «Болт». И неважно, что один вышел очень удачным, а второй, скорее, провалился: после рефлексий Ратманского на темы советской балетной идеологии и эстетики наблюдать, как переработанный культурный слой возрождается во всей своей агитпроповской наивности и патетике – по меньшей мере неинтересно. В том, что в «Золотом веке» Григоровича сила есть, а ума не надо – марширующие комсомольцы, канканирущие буржуи, хулиганы на полусогнутых и положительные герои с прямой спиной и нешуточной физической подготовкой, разумеется, убеждают. Но это, пожалуй, уже не так актуально. Даже публика, как выясняется, не очень понимает, где смеяться и чем восхищаться.Артисты, похоже, тоже во власти легенды – они стараются, они полны энтузиазма, но одним силы не хватает, другим точно мешает ум. Уже «испорченный» модернистами Денис Матвиенко явно не создан для однозначно положительного Бориса (и как его слепишь без мощного прыжка?).Ринат Арифулин готов сделать Яшку харизматичным злодеем, да получается какая-то карикатура. А тут еще Рита Анны Антоничевой расплывается в каком-то абстрактном лиризме и падает из рук то Яшки, то Борьки. Одна только Екатерина Крысанова так аппетитна и вульгарна, так достоверна и естественна, что когда ее героиню Люську убивают, становится совсем грустно, потому что следить больше не за чем.Не за тем же, как маршеобразная эстетика агитпроповского театра «ТРАМ» борется и побеждает декадентское танго из ресторана «Золотой век»?

Google newsYandex newsYandex dzen