- Город

«Я старался увидеть в жестокости нежность и красоту»

Сергей Собянин рассказал о программе модернизации столичных поликлиник

Суд арестовал второго подозреваемого в подготовке убийства в саратовской школе

Анастасия Ракова: Создаем новую современную инфекционную службу

Камера сняла побег напавшего с ножом на учительницу школьника

«Это конец эпохи»: как иностранные СМИ отреагировали на уход Шараповой из тенниса

Вильфанд посоветовал россиянам забыть о целине

Чем грозит закрытие сахарных заводов российской экономике

Россиянам напомнили о длинных выходных в марте

«Польша — бандит, а Россия — милиционер»: Марков о высказывании Дуды

Россияне назвали главные причины отказа от предложенной работы

Психологи рассказали о требованиях женщин к современным мужчинам

«В ней мертво все»: Любовь Успенская раскритиковала Ксению Собчак

Роспотребнадзор предупредил о необычном поведении клещей

Меган Маркл официально выступила против Елизаветы II

Ученые определили самую устойчивую к раку группу крови

«Я старался увидеть в жестокости нежность и красоту»

Ник Кейв – «Вечерке»

[i]Сегодня на экраны выходит фильм «Предложение» – уникальный пример вестерна по-австралийски. Самый известный австралийский музыкант, лидер группы The Bad Seeds Ник Кейв не только написал для фильма музыку, но и выступил в качестве автора оригинального сценария. Наш корреспондент перед российской премьерой фильма встретился с Ником Кейвом и задал ему несколько вопросов об этой необычной работе.[/i] [b]– Вы впервые в жизни взялись написать киносценарий?[/b] – Впервые. [b]– Трудно было?[/b] – Самое удивительное, нет! Проще простого. Все получалось само собой. Меня вел инстинкт, и логика помогла. [b]– Долго писали сценарий[/b]? – Да нет. Три недели. [b]– Выходит, написать сценарий для вас проще, чем сочинить песню?[/b] – Выходит, что так. Когда я пишу песню, мне необходимо сначала родить по-настоящему могучую идею, а затем выразить ее в каких-нибудь трех строчках. Песни писать трудно: столько ограничений, столько запретов… Правда, по преимуществу речь идет о добровольном самоограничении. Это мне и нравится в поэзии: ограничения. Но иногда полезно сделать что-то совсем иное, чтобы почувствовать разницу. Работа над сценарием дала мне свободу, какую я не испытывал уже много лет. В последний раз я чувствовал нечто подобное, когда писал роман несколько лет назад. [b]– Чем эти два опыта – написание романа и написание сценария – отличались друг от друга?[/b] – Отличие – элементарное: на сценарий я потратил три недели, а на книгу – три года. Есть и другие отличия. Книга требует сложной работы, а когда я пишу сценарий, я как бы не вполне пишу: ведь мне нужно придумать лишь диалоги, больше ничего. А с диалогами у меня проблем никогда не было. Что до остального… Вот индеец спускается с холма, так я и пишу, долго не думая: «С холма спускается индеец». Плюс к тому мне помогал жанр: мы же знаем, какими бывают герои вестернов. Так что сценарий писался как бы сам собой. [b]– К «Предложению» так и просится подзаголовок в каком-нибудь песенном духе: «баллада», «жестокий романс».[/b] – Может, получилась у меня своеобразная кинобаллада. Но я, вообще-то, по просьбе моего друга, режиссера Джонни Хиллкота, честно пытался создать австралийский вестерн. А заодно отдать дань тому периоду в истории Австралии – середине XIX века, – о котором мы сегодня так мало знаем. Времена были трудные, вот и кино получилось довольно-таки жестоким и бескомпромиссным. Однако я изо всех сил старался увидеть в этой жестокости нежность и красоту. [b]– Джон Хиллкот, будучи профессионалом, как-то помогал вам писать сценарий, принимал участие в творческом процессе?[/b] – Я бы не сказал. Хотя, написав каждые следующие десять страниц, я тут же отправлял их Джонни по электронной почте. Отдавал дружеский долг. Общий абрис фильма мы обсуждали вместе и вместе решали, куда вырулит к финалу история. Мне вместе с Джонни очень нравится работать. Такого взаимного уважения, как во время совместной работы над фильмом, я не чувствовал никогда в жизни. [b]– А на съемочную площадку вы тоже ходили?[/b] – Нет, зачем мешать профессионалам? Правда, на репетиции я заходил. Знаете, у актеров были ко мне вопросы как к автору сценария. Очень смешные вопросы. Особенно любопытствовал исполнитель главной роли Гай Пирс: «Почему я должен садиться на лошадь с левой, а не с правой стороны? Ты уверен?» Я ответил: «Иди к черту, мне-то откуда знать?» Другие мучили меня куда меньше. Например, выдающийся актер Джон Херт вовсе не репетирует. Никогда. Поэтому и вопросов у него не было. [b]– Актеров помогали отбирать?[/b] – Мы с самого начала решили, что главный герой истории – разбойник по имени Чарли, и что его роль мы поручим Гаю Пирсу. Остальное решалось без моего участия. Правда, хотя я и придумал этого персонажа, похвастаться этим не могу – он слишком неразговорчив. Бродит себе под дождем и помалкивает. Так что Чарли – больше заслуга Гая, чем моя. [b]– Насколько важно для вас было еще и написать музыку к «Предложению»?[/b] – Так было записано в контракте! Это достаточно важно? [b]– Скажем так: мог бы быть в фильме другой композитор?[/b] – Я бы смирился с этим, но предпочел написать музыку сам. Так и сказал продюсерам: «Музыка – на мне, так что отстаньте». Кто тут художник звука, в конце концов? [b]– Писать музыку для фильма – приятное дело? По меньшей мере в сравнении с написанием песен?[/b] – О да! О словах-то не надо заботиться. Напишу мелодию, а скрипачи наиграют. Лучше и быть не может. Я так прямо в сценарии и писал: «Скрипки играют лирическую мелодию». Но многое потом изменил. Во всяком случае, все здесь – моя собственная, оригинальная музыка, навеянная атмосферой австралийских прерий. Все написал я сам. Кроме народной песни, которая слышна на начальных титрах. [b]– Инструменты использовали тоже старинные?[/b] – Да, это австралийские инструменты, аналогичные инструментам XIX века: скрипка, флейта… электрическая бас-гитара. ([i]Смеется[/i].) Мы, честно говоря, не пренебрегали и современными инструментами. Например, тот гул, который постоянно слышится как фон, не пение сверчков. Это драм-машина. [b]– А сыграть в фильме вы не думали?[/b] – Когда-то я играл в кино. Со все меньшим успехом от фильма к фильму. Похоже, сейчас не лучший период в моей жизни для испытания моих актерских способностей. ([i]Смеется[/i].) [b]– Собираетесь еще писать сценарии?[/b] – Вообще-то я уже написал один. Писать сценарии полезно – у тебя сразу появляется много пристрастных читателей: продюсеры, режиссер… Все они требуют что-то переписывать, переделывать. Таким образом я учусь прислушиваться к чужому мнению. Полезное умение. Мой новый сценарий – английская комедия на сексуальную тему. Действие разворачивается на морском берегу. Душераздирающая, слезовыжимательная история. Могу сказать, что романов больше мне писать не хочется, а сценарии – почему бы нет? С другой стороны, музыка мне все же интереснее. Особенно песни. [b]– У вас вообще есть страх перед совместной с кем-то творческой работой? А как же ваша группа, The Bad Seeds?[/b] – Знаете ли, когда я пишу песню, я иногда понятия не имею, какой она выйдет: веселой, грустной, депрессивной, хулиганской. Так и не узнаю, пока группа не разложит ее на партии и не исполнит. И вот этот момент – перед тем как я заново встречусь с написанной мной песней – он, не скрою, меня всегда страшит. [b]– Открою вам страшную тайну: не все ваши слушатели догадываются, что вы австралиец. По звукам ваших песен они предполагают, что вы англичанин или американец. Во всяком случае, многие российские поклонники заблуждаются на ваш счет.[/b] – ([i]С оскорбленным видом[/i].) Они считают меня англичанином? Да как они посмели! Поубиваю тех, кто сомневается в моем австралийском происхождении. Откровенно говоря, на мой вкус, музыка The Bad Seeds – очень австралийская. Хотя американские музыканты немало на нас повлияли. Что-то в нас такое фундаментально австралийское… интересно, что именно? Не возьмусь сформулировать. Наша, австралийская, самобытность – в том, что у нас, в отличие от англичан, нет хорошей рок-музыки. Правда, надо признать, что и у французов ее нет. Зато австралийцы умеют играть рок-н-ролл и любят громкую музыку. Спросите ребят из AC/DC. [b]– Вернемся к саундтрекам: вы вообще в курсе, что значитесь как композитор в титрах фильма Ренаты Литвиновой «Богиня»?[/b] – ([i]Мрачнея[/i].) Нет, впервые слышу. Я бы предпочел об этом знать. А хороший фильм? [b]– Своеобразный. Эдакий Дэвид Линч по-русски[/b]. – Да? Ну ладно, бог с ним. Вообще-то у меня есть только один любимый русский фильм. Он повлиял на меня, в том числе как на сценариста. [b]– Какой же?[/b] – «Иди и смотри» Элема Климова.

Новости СМИ2

Алиса Янина

Анти-Грета: у экоактивистки появилась конкурентка

Виктория Федотова

Не портите блинами на кефире ваши отношения

Анатолий Горняк

«Географ глобус пропил»: за что уволили трудовика

Дмитрий Журавлев, политолог

Можно ли считать Эрдогана другом

 Александр Хохлов 

Каждый мужчина должен уметь стрелять

Георгий Бовт

Как высокие налоги мешают нам жить

Мехти Мехтиев

Работы много, народу мало

Солнечное угощение

Талантливый модельер строит успешный бизнес

Любимое варенье писателя

Больше читайте о разных странах и народах