[b]Всеволод БОГДАНОВ,председатель Союза журналистов России:[/b]У нас дома хранятся письма отца с фронта. Он был призван сразу после объявления всеобщей демобилизации и служил на Карельском фронте. Убили отца в 1944 году, через полгода после моего рождения. Я иногда перечитываю его письма, но издавать их пока не собираюсь.[b]Андрей ВАСИЛЕВСКИЙ,главный редактор журнала «Новый мир»:[/b]В нашей семье хранятся альбомы с военными фотографиями моих родителей. Они оба были на фронте. Отец как военный корреспондент прошел от Ленинграда до Праги. Мама сначала была в блокадном Ленинграде. Потом попала на фронт, работала хирургической сестрой. С нашими частями дошла до Берлина.[b]Игорь ФЕСУНЕНКО,журналист-международник:[/b]Мне было 8 лет, когда началась война. Тогда мы жили в Запорожье, и я до сих пор помню бомбежки. Как память о том времени у нас в семье сохранились газеты военных лет. И, пожалуй, больше ничего, остальные вещи куда-то подевались, ведь мы часто переезжали. Жаль.[b]Екатерина ШЕРГОВА,тележурналист:[/b]Да, конечно, в семье хранятся военные фотографии. Мой дедушка, профессор МГУ, и бабушка, Галина Шергова, корреспондент «Комсомольской правды», были участниками Великой Отечественной войны. Но помимо фотографий, в семье хранятся некоторые вещи времен войны. Например, дедушка купил на барахолке в только что взятом Берлине клик-кляк – складывающийся цилиндр, а еще фотографию длинноногой девушки в пажеском костюме. По семейной легенде, дедушка обещал жениться на девушке именно с такими длинными ногами. Он выполнил свое обещание.[b]Антон КАМОЛОВ,тележурналист:[/b]Моя бабушка была медсестрой на войне, дедушка – тоже участник войны, был ранен. С тех времен сохранились старые фотографии. Другая бабушка жила во время войны в оккупации, а дедушка был крупным специалистом и уехал с производством в эвакуацию. Никаких артефактов, особенных вещей-напоминаний военных лет у нас в семье не сохранилось. Большая часть фотографий и медалей хранится в семье сестры моего отца.[b]Сергей БОРИСОВ,журналист «Вечерки»:[/b]Мой отец воевал и в Германии, и на Дальнем Востоке с японцами. А в доме у нас, пусть папа давно умер, бережно хранятся три его фронтовых «талисмана», как он сам их называл. Это складная алюминиевая ложка с двумя «эсэсовскими» молниями, мятая фляжка и бинокль с цейсовской оптикой и указанием, что это собственность военно-морских сил Германии. Такое вот у меня наследство.