Девушка на дереве лучше вождя в Кремле

[b]Считалось, что его единственное амплуа – официальнопарадные портреты вождей. А он любил писать цветы, природу, женщин. Выставка работ Дмитрия Аркадьевича Налбандяна (1906–1993) приурочена к 100-летию со дня его рождения. Может быть, впервые здесь объективно представлено творчество классика советских лет.[/b]Сильные мира сего смотрели на него как на придворного живописца, стремились приласкать, почти ежедневно посещали его мастерскую рядом с памятником Юрию Долгорукому напротив ресторана «Арагви». Здесь они расхваливали все, что видели, – в надежде, что Налбандян напишет и их портрет, представив в самом выгодном свете.Хрущев на это тоже надеялся. Но был раздосадован и разозлен, когда художник принес ему в подарок ко дню рождения портрет Ленина. И все же первому секретарю повезло: когда он через министра культуры Фурцеву надавил на Налбандяна, тот написал его с натуры, а не по фотографиям и не по памяти, как Сталина. Если внимательно присмотреться к портрету Хрущева из собрания Исторического музея, личность портретируемого будто просвечена рентгеном. Проглядывает даже сомнительная самоуверенность человека, который кому угодно грозил показать «кузькину мать». Что за физиогномист был Налбандян! Портрет жены художника, конечно, из другой оперы. Но психологизм и здесь редкостный. И «Девушка на дереве» из собрания Третьяковки – не декоративная красавица, а скорее фрагмент неизвестного романа, который хочется прочитать весь.Увенчанный самыми высокими званиями и наградами, Налбандян не стал чиновником от искусства, как некоторые его коллеги. В Академии художеств его уважали как председателя месткома, который стремился всем помочь с жилплощадью, с мастерскими. Он считал за счастье уехать на 2–3 дня на дачу и вернуться с двумя-тремя эскизами. Художник мастерски сотворил такие пейзажи, как «Звенигород к вечеру», «Поленово. Вид на Оку», «Конец лета»… Говорят, иногда он писал, как фотографировал. Знатоки живописи с лупой в руке с подобным утверждением никогда не соглашались. Слишком смело Налбандян работал кистью и слишком уверенно клал на холст живописные мазки.Налбандяновские «Пионы», «Розы» или «Натюрморт с клубникой» – полифоничная живопись, доступная только мастеру. Даже некоторые авангардисты, далекие от «налбандитизма» (словечко, родившееся в 50-е годы прошлого века) признавали его талант. Возможно, пейзажи и натюрморты были для художника, зажатого в тисках официоза, своеобразной отдушиной. Но на этой выставке они представлены как главное в его творчестве.Родная сестра художника Маргарита Аркадьевна рассказала, что картины Налбандяна на Западе растут и растут в цене. Ей предлагают большие деньги за его работы. Но она преисполнена желания подарить все, что он создал, Москве. Потому что армянин, родившийся в Тифлисе в начале прошлого века, полюбил Россию и ее столицу на всю жизнь.Выставка дает надежду, что из нашей культуры уходят времена, когда лысые давили длинноволосых, а потом наоборот.Неизвестно, какой смысл вкладывал «великий кормчий» в свои слова, но получилось правильно: «Пусть цветут все цветы!» Кстати, и Мао успел попозировать Налбандяну.