Среда 21 ноября, 19:11
Пасмурно -2°
Город

Три дня, изменившие страну. Причины и уроки августовского путча 1991 года

20 августа 1991 года. Президент России Борис Ельцин приветствует участников митинга у здания Верховного Совета РСФСР. Энергия Ельцина очень выгодно смотрелась на фоне нерешительности членов ГКЧП и в немалой степени предопределила его победу
Фото: РИА Новости
20 августа 1991 года. Президент России Борис Ельцин приветствует участников митинга у здания Верховного Совета РСФСР. Энергия Ельцина очень выгодно смотрелась на фоне нерешительности членов ГКЧП и в немалой степени предопределила его победу
Фото: РИА Новости
19 августа исполняется 25 лет так называемому августовскому путчу. 19 августа 1991 года страна проснулась под звуки «Лебединого озера» и услышала аббревиатуру ГКЧП. Государственный комитет по чрезвычайному положению создали первые государственные и должностные лица советского правительства, выступившие против проводимых президентом СССР М.С.Горбачевым реформ и создания конфедеративного Союза суверенных государств, куда планировали войти не все республики СССР.

Захват власти ГКЧП сейчас называют августовским путчем. Дать ему оценку спустя четверть века мы попросили известного политолога Александра Ципко.

Александр Сергеевич, за минувшие 25 лет ваше личное отношение к путчу августа 1991 года как-то изменилось?

— Нет, абсолютно. ГКЧП по сути — неудачники. Взялись за дело, которое не смогли потянуть. Кстати, я как философ считаю, что у русской нации, если она вообще есть, имеется особенность неадекватно воспринимать собственную историю. Мы говорим: «ничего случайного не бывает», «история не любит сослагательного наклонения» и все такое, но это ерунда. Увы, русская история — это цепь бесконечных случайностей.

Почему это?

— В силу особой нашей организации, в силу того, что у нас все контролирует верхняя власть, нет никаких институтов, устойчивых традиций.

Да, мы способны создавать некие структуры, которые выглядят прочными, но стоит прийти кому-то, например демократу Горбачеву, как они мгновенно рушатся.

Вот смотрите: октябрьский переворот — революция 1917 года — был, конечно, подготовлен Временным правительством, но если бы не было таких личностей, как Троцкий и Ленин, ничего бы и не случилось. Ну а путч 1991 года — путч запоздалый, поскольку юридические основания для введения чрезвычайного положения в стране появились еще в апреле, когда Ельцин объявил приоритет законов Российской Федерации над законами СССР. Это сам по себе был переворот, и Горбачев мог бы иначе на него прореагировать, а он — думаю, по слабости характера, — чрезвычайного положения вводить не стал. А так — имел право либо отстранять Ельцина, либо вводить запрет на его указы.

Ничто не предвещало событий?

— Конфликт к августу точно дозрел. Распутин и Ганичев уже написали обращение к народу. Помню, кстати, что нас, сторонников демократии, в том числе руководителей газет, 31 июля собрал Александр Яковлев. Мы сидели в ресторанчике недалеко от Таганки, что-то обсуждали, а Яковлев вдруг говорит: через несколько дней будет переворот, и тебя, Владик, — обращаясь к Владиславу Фронину, тогда главному редактору «Комсомолки», ныне главреду «Российской газеты», — первым посадят! Мы посмеялись — ну, шутка.

А вскоре правда громыхнуло.

Хотите сказать, что Яковлев был в курсе переворота?

— Не думаю. Он просто был очень умен и чувствителен.

И просчитывал события логически. Ведь с точки зрения исторической это было необходимостью: одно дело — демократия, другое — явное шествие Ельцина к распаду страны. К тому же Горбачев уже подрастерял власть. Но что Горбачев! Знаете, что меня просто поражает в этих людях, гэкачепистах? Они прекрасно понимали, чем грозит суверенитет РФ стране. Но они изолировали Горбачева и ничего не сделали с Ельциным, хотя именно он был их настоящим противником! Они и внешне не демонстрировали уверенности. Все помнят трясущиеся руки Янаева. А Павлов в ту ночь напился вообще. Это, увы, говорит о том, что русская нация в критические моменты истории не может выдвинуть лидеров, способных защитить страну. Вспомним историю… Ну что такое был Корниловский мятеж? Полный абсурд.

Если хочешь идти на Питер — иди, но сам иди, а не посылай кого-то там, арестовывай Керенского и — действуй. И тут — полное повторение. Если уж вы на что-то решились — действуйте последовательно, объявляйте Ельцина врагом.

Его авторитет тогда был высок, и народ не поддержал бы…

— Да ладно. Были возможности переломить это мнение. Последовательность зато потом проявил Ельцин. Его команда действовала без сантиментов и не боялась крови. Больше двухсот человек погибло в следующий, октябрьский путч 1993 года.

Да не получается не сравнивать два этих путча. Но к ГКЧП относились как к преступникам, захватившим власть и поправшим власть легитимную. Кто относился? Интеллигенция? Да. Она воспринимала ГКЧП как убийство зародившихся надежд. А вы спросите простых работяг! Многие поддерживали ГКЧП. Я в этот момент был на Украине и помню, как там все радовались. Молодцы, наведут порядок, уберут либералов...

Ну а что, собственно, спасал ГКЧП?

— Уж точно не советскую систему. В их заявлении о ней нет ни слова, упомянуты лишь некие «завоевания социализма». Ничего против советской системы, но ничего и против демократии. Да и вообще, их программа совпадала с программой партии, которую затем возглавил Черномырдин, и там и там в основе лежало сугубо патриотическое желание сохранить страну. СССР был для ГКЧП важен не с точки зрения строя, а с точки зрения единства. Поэтому я уверен: это трагический момент нашей современной истории.

У гэкачепистов было осознание этой необходимости, но не оказалось ни воли, ни четкого плана, ни способности мыслить, ни сил отделять важное от неважного.

Зато многое из перечисленного оказалось у Ельцина.

— Безусловно. Его переворот поддержал Запад, хотя Ельцин представлял собой реставрацию самодержавной власти. Ведь октябрьский путч и его конституция — это не что иное, как госпереворот, который создал и утвердил авторитарную систему власти. Он был подготовлен либералами, притом что конституцию писали демократы, часть из которых, впрочем, потом написанное критиковала и в содеянном каялась. Но нашим людям нравится, когда кто-то один за все в ответе, принимает решения и все такое.

То есть, получается, в 1991 году был путч патриотов, а в 1993-м — путч либералов?

— Это топорное определение. Вот вы говорите — путч либералов. Но если бы это были настоящие либералы, то и конституция была бы у них либеральной.

А ее писали под себя, полагая, что когда-то власть достанется им. А Ельцин, как известно, передал ее силовикам, надо сказать, справедливо полагая, что на этом этапе они справятся с ней лучше. Я бы сказал так: в 1991 году был неудавшийся путч с патриотическими целями, а в 1993-м — госпереворот с единственной целью: провести приватизацию так, как ее провели, раздать побыстрее собственность и создать институт олигархов. Вот и все.

Участники октябрьского путча вам менее симпатичны?

— Своего отрицательного отношения к Ельцину я никогда не скрывал. А сейчас я часто сталкиваюсь с Александром Руцким и утверждаюсь во мнении, что он не годился на роль президента. Сейчас он просто ортодоксально советский человек, говорящий какие-то гадости, а ведь кричал когда-то похлеще Гдляна с Ивановым — «всюду коррупция»! Ну а Руслан Хасбулатов очень приличный человек. Но надо быть справедливым: нельзя было относиться к Ельцину пренебрежительно — он же все-таки был избранным президентом; нельзя было называть его алкоголиком и говорить, что он не способен управлять страной. Они намеренно обостряли конфликт! Между тем Руслан тоже не годился на роль главы страны.

И еще есть момент: к осени их отношения с Ельциным вошли в клинч. И за неделю до октябрьских событий я был в Белом доме, когда голосовали за отставку Хасбулатова с должности председателя Верховного Совета.

Не могу утверждать точно, но мне кажется, Руслан тогда не очень точно посчитал голоса и остался председателем Верховного Совета РСФСР. И Руцкой кричал: «Коней на переправе не меняют!» Так вот, если бы он согласился тогда с этой отставкой и не держался за кресло, октябрьской крови не было бы. Так что ответственность за жертвы и на Ельцине, и на Хасбулатове с Руцким тоже лежит.

Но вернемся к ГКЧП. Вы, например, близко знали Пуго…

— Да, года с 1966-го знал. Кстати, он еще в бытность свою секретарем ЦК ВЛКСМ как-то разглядел во мне латышскую кровь и отправил в командировку в Ригу, а там «поручил» своим близким друзьям. И кто они были? Все — с антисоветскими настроениями. Очевидно, Борис Карлович был уверен, что я его не «застучу», чего я и не сделал. Но суть в чем — назвать его просоветским нельзя было. Притом что он был государственник.

Вы поддерживаете версию о его самоубийстве?

— Мне кажется, это было самоубийство, связанное скорее с острым ощущением личной неудачи, чем с какой-то мировоззренческой проблемой.

Его трагедия была в том, что он взял на себя что-то, но не довел до конца. Он же был силовиком, главой министерства — каково ему было переживать неудачу, грядущий арест? Что же касается Павлова, то мы и с ним работали немало. Он тоже не был просоветским. Валентин был очень знающим, точно ничуть не хуже наших реформаторов, как и Володя Щербаков. Если бы они проводили реформы, я думаю, они прошли бы намного мягче.

А кто же все-таки был у них лидером? Не Янаев же?

— Кого привычно было опасаться и слушаться советскому человеку? Первого секретаря или КГБ: тайная полиция всегда шла сразу после царя.

Так что Крючков, конечно, кто еще. Он на самом деле был не очень умный, типичный советский аппаратчик, совершенно не способный к самостоятельному мышлению. Его Андропов держал возле себя как послушного помощника. Нехорошо говорить о покойном плохо, но все же штрих: при мне звонил Яковлеву, докладывал, что обстановка в стране спокойная, клялся в верности, а спустя год начал про него гадости городить — что он чуть ли не агент ЦРУ. Это Чебриков, например, был человеком с позицией: помню, в 1988 году решили рассекретить историю с Катынью, он встал и сказал: я против, это противоречит нашим национальным интересам! А Крючков был послушненький, все выполнял. В этом и есть суть трагедии: в исторически важные моменты не находится в России людей, соответствующих стоящей задаче.

Что же касается Янаева, то мы и с ним давно были знакомы — мы у него, тогда первого секретаря Горьковского обкома, брали с Игорем Клямкиным интервью для «Комсомолки». Ну и завязались какие-то личные отношения.

Гена — простой, односложный, советский. Никогда никого не закладывал, порядочный. И Ахромеев покойный тоже был умный, последовательный и, конечно, очень просоветский.

А что было бы, Александр Сергеевич, если бы путч состоялся?

— К советской системе мы бы не вернулись точно. Был бы, думаю, некий вариант Лукашенко — сглаженный уход от советского варианта экономики, медленная реабилитация рынка. Не прошла бы так приватизация. Но мы уже не стали бы отказываться от того, что успел сделать Горбачев: выезда за рубеж и всего такого. Неудача ГКЧП привела к очень болезненным реформам, а приватизация — к колоссальному расслоению.

И она еще аукнется, эта приватизация. Уже аукается.

— А вас не удивляет, что почти все гэкачеписты после освобождения остались во власти?

— Надо признать, что в этом — достоинство Ельцина. Варенникова он уважал очень. Кстати, году в 1993-м Хасбулатов говорил мне про ГКЧП: «Саша, их надо выпускать, они же были патриоты!»

— А как вы относитесь к версии о том, что Горбачев знал о грядущем ГКЧП?

— Я считаю, это бред. Но вспомнил забавный момент. Мы с Горбачевым были вместе в Японии году в 1995-м. И он как-то вечером стал учить меня пить виски. Сам пил и не пьянел. Под это дело я у него и спросил: а ведь если бы вы поддержали тогда ГКЧП, страна была бы спасена? Горбачев, до того милый и улыбчивый, сразу стал отстраненным, холодным и сказал: «Саша, ты пьяный, иди спать». И я понял, что для него эта тема страшно болезненна. Он не мог бы отказаться от власти, но если бы поддержал ГКЧП, у них появилась бы легитимность.

— А почему все-таки август?

— Удобный момент. Горбачев отдыхает, все сошлось. Хотя, знаете, как была устроена власть в СССР? Генсеки — они же реально заключенные.

И все зависело от отношения к ним «девятки» — Девятого управления КГБ, то есть охраны. Что произошло? Руководитель Девятого управления генерал Плеханов просто перешел на сторону ГКЧП и арестовал Горбачева. И все! Предал — и конец власти!

— Говорят, более 70 процентов россиян признали, что во время путча 1991 года не успели сориентироваться в происходящем. А в 1993-м — тоже не успели?

— Очевидно, так… Но это говорит только о том, что мы не умеем думать, и о цельности нации пока и говорить нечего. Ведь в 1993 году расстреливали Белый дом, соплеменников. И не просто соплеменников — горожан… А люди наблюдали за этим с равнодушием, максимум — с интересом, стоя на набережной вместе с детьми и воздушными шариками.

Кстати, еще одно наблюдение о нации, о которой мы так любим говорить. Она никогда не была однородна. С одной стороны, у нас всегда были умные люди, просвещенные философы типа Бердяева, с другой — нищие материально и духом, чем с блеском воспользовались большевики, натравив бедных на богатых и создав таким образом тюрьму на семьдесят лет под «единой руководящей ролью». Безмыслие — вот главная и нерешенная наша проблема.

 19 августа 1991 года. Танки на московских улицах появились по приказу министра обороны СССР Дмитрия Язова. Впоследствии, после ареста, Язов записал покаянное видеообращение в адрес Михаила Горбачева Фото: РИА Новости

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Как сложились судьбы членов ГКЧП

■ Геннадий Янаев, вице-президент СССР, исполняющий обязанности президента СССР

Фото: Из архива

21 августа подписал документы о роспуске ГКЧП и отмене всех его решений. С января 1993 года находился под подпиской о невыезде, а в феврале 1994-го амнистирован. В дальнейшем не принимал активного участия в политической жизни. Умер 24 сентября 2010 года от онкологического заболевания.

■ Олег Бакланов, первый зампредседателя Совета обороны

Фото: Из архива

Активной роли в событиях августа 1991 года не играл, но был арестован вместе с остальными «членами хунты». После амнистии вернулся к работе в оборонно-промышленном комплексе. В последнее время занимал пост председателя совета директоров ОАО «Рособщемаш».

■ Владимир Крючков, председатель КГБ

Фото: Из архива

Один из лидеров ГКЧП. Пробыл в заключении до января 1993 года, после чего был освобожден, а в феврале 1994 года амнистирован. В последующие годы занимал пост совета директоров АО «Регион», а также являлся советником главы ФСБ РФ Владимира Путина. Умер 23 ноября 2007 года от инфаркта, похоронен с воинскими почестями.

■ Валентин Павлов, премьер-министр СССР

Фото: Кузьмин Валентин

Активный сторонник создания ГКЧП, но крайне пассивный его участник. После амнистии вернулся к финансовой деятельности, возглавив один из банков. Сотрудничал в ряде экономических институтов. 30 марта 2003 года скончался от инсульта.

■ Борис Пуго, министр внутренних дел

Фото: Из архива

22 августа на квартиру к Пуго, опережая группу захвата, выехали председатель КГБ РСФСР Виктор Иваненко, первый замглавы МВД Виктор Ерин, замгенпрокурора РСФСР Евгений Лисин и депутат Григорий Явлинский. По основной версии, супруги покончили с собой. Пуго умер через несколько минут, а его супруга скончалась в больнице спустя сутки.

■ Василий Стародубцев, председатель Крестьянского союза

Фото: Из архива

Первым из членов ГКЧП вышел из СИЗО по состоянию здоровья. Вернулся к работе в Аграрном союзе. С 1997 по 2005 год занимал пост губернатора Тульской области, дважды избирался в Госдуму по спискам КПРФ. Умер 30 декабря 2011 года от сердечного приступа.

■ Александр Тизяков, президент Ассоциации госпредприятий и объектов промышленности

Фото: Из архива

После амнистии был учредителем нескольких компаний.

■ Дмитрий Язов, министр обороны

Фото: Из архива

Именно он отдал приказ на ввод в Москву армейских подразделений. После задержания записал покаянное видеообращение в адрес Михаила Горбачева. С военной службы был уволен за три недели до амнистии. Последний живущий ныне маршал СССР.

СПРАВКА

Александр Сергеевич Ципко родился 15 августа 1941 года в Одессе. Советский и российский социальный философ и политолог. Главный научный сотрудник Института международных экономических и политических исследований РАН. Доктор философских наук. В 1986–1990 годах — консультант отдела соцстран ЦК КПСС, в 1988–1990-х — помощник Александра Яковлева.

ЕСТЬ МНЕНИЕ

Колонки нашего обозревателя Георгия Бовта

Подзабытый «стартап» демократии

Провалившийся путч августа 1991 года уже становится историей, к которой значительная часть россиян уже не чувствуют себя сопричастными.
О путче 19-21 августа 1991 года знают или помнят только 50% россиян, сообщает нам «Левада-Центр» накануне 25-летней годовщины этого события. Остальные 48% признались, что не помнят или не знают, что произошло в те дни, еще 2% опрошенных неправильно ответили на вопрос. (далее..)

Путч-1991: поворот, которого не было

В этом году – 25-летие, «юбилей» провалившегося путча августа 1991 года. Однако мы, россияне, как нация до сих пор толком не решили для себя, что же это было. И хорошо ли вообще, что «путчисты» провалились, а «демократы» выиграли. (далее..)

20 августа 1991 года. Президент России Борис Ельцин приветствует участников митинга у здания Верховного Совета РСФСР. Энергия Ельцина очень выгодно смотрелась на фоне нерешительности членов ГКЧП и в немалой степени предопределила его победу
Фото: РИА Новости
Добавьте в избранное: Яндекс Дзен Яндекс Новости Google news

Новости СМИ2

Спасибо за вашу подписку
Подпишись на email рассылку Вечерки!
Предлагаем вам подписаться на нашу рассылку, чтобы получать новости и интересные статьи на электронную почту.
Created with Sketch. ОТПРАВИТЬ CTRL+ENTER