[i]Когда в 1971 году [b]Анатолия Трофимовича Качугина [/b]не стало, получить место на кладбище, чтобы поближе к дому, было невозможно. И тогда к председателю Моссовета Промыслову пошла Эсфирь Яковлевна Краснокутская, родственница покойного, женщина на редкость энергичная.— Качугин спас Москву в 41-м году, — сказала она Промыслову. И вопрос был решен. Анатолия Трофимовича — изобретателя бутылок с горючей смесью — похоронили на военном Преображенском кладбище.«Вечерняя Москва» настаивала на необходимости мемориальной доски на доме Качугина. Но тщетно.[/i]Эту историю поведала мне Краснокутская. Мы встретились в квартире на Большой Почтовой, которую когда-то занимал Анатолий Трофимович и в которой живет сейчас его вдова, Белла Яковлевна Качугина. В кабинете, на стенах — пейзажи кисти самого хозяина, у письменного стола его большой поясной портрет.Меня привел в этот дом случай.Но чем больше я слушал, тем сильнее охватывали два чувства: стыда и горечи.Я, инженер-механик и литератор со стажем, никогда прежде практически ничего не слышал о Качугине. О человеке, который изобрел терапевтическую электролампу, работающий на статическом электричестве электродвигатель, бесфитильную свечу, термоэлектрический газоанализатор! Качугин предложил свой способ борьбы с раковыми опухолями, туберкулезом.60 защищенных Государственными патентами изобретений, свыше 500 авторских заявок. Его поддерживали Даниил Гранин и Вера Кетлинская. Антонина Коптяева опубликовала роман, где главный герой — Качугин. Десятки людей с громкими именами сражались за его удивительные открытия. Его по праву называли «Кулибиным ХХ века».Когда Качугин умер, «Вечерняя Москва» настаивала на необходимости установить на доме, где он жил, мемориальную доску. Однако тщетно.Сейчас его имя известно лишь узкому кругу специалистов, да еще людям, которых он спас от неминуемой гибели.Как тут не вспомнить пронзительные пушкинские слова: — Мы ленивы и нелюбопытны! Совсем недавно отгремели салюты в честь 55-летия Победы.Казалось бы, всех, причастных к этому великому событию, вспоминали в праздничные дни, но не Качугина. А ведь уже спустя два месяца после начала войны он вместе с П. С. Солодовниковым придумал бутылку с горючей смесью. Знаменитую «КС», которую не надо было поджигать — смесь в ней воспламенялась, как только бутылка разбивалась о броню танка.В ноябре 41-го оборону вблизи станции Кубинка держали гвардейцы дивизии Полосухина. Ночью завьюжило. Бойцы воспользовались этим, натаскали хворосту и упрятали под ним бутылки с горючей смесью. Когда утром пошли немецкие танки и стали давить бутылки гусеницами, стена огня встала перед ними! В те же дни под Тулой ополченцы подбили «качугинскими» бутылками 22 танка армии Гудериана. И, наконец, пример хрестоматийный: бой панфиловцев у разъезда Дубосеково. Там тоже пошли в ход «КС». И так до конца войны! Знаменитая «партизанская мастика» — тоже детище Качугина.Внешне она напоминала кусок мыла. Партизаны крепили ее под вагонами. Немецкий эшелон набирал скорость, и «мастика» под воздействием встречного ветра взрывалась. Тысячи фашистских вагонов с войсками и техникой пошли под откос благодаря качугинскому изобретению.И все же наиболее значимое, что сделал он, — тубазид — лек а р с т в о против туберкулеза.И еще — созданная им семикарбазид-кадмиевая терапия для борьбы со злокачественными опухолями. Судьба этих изобретений различна. Тубазид признан, им лечат и в России, и за рубежом. Семикарбазид-кадмиевая терапия к применению запрещена. Во всяком случае, приказ Минздрава СССР, подписанный еще в 1963 году, не отменен никем.В 26-м году, когда Анатолий Трофимович работал над новыми эмульсиями для фотопленок, судьба свела его с гидразином — соединением хлорной извести с аммиаком. Еще тогда он обнаружил, что это очень ядовитое вещество обладает невероятной лучистой энергией.Позже Качугин вспомнил о нем, вплотную занявшись туберкулезом: от чахотки умирал близкий человек.Соединив гиаразин с изоникотиновой кислотой, Анатолий Трофимович получил то, что впоследствии стало лекарством, — тубазид.Мыши и бездомные дворняги были первыми, на ком он проверял действие препарата. Предстояло главное — люди. Его познакомили с Беллой Кейфман, молодым врачом-фтизиатром из поликлиники в Филях. Эта на редкость красивая женщина оказалась решительным человеком. Вместе они стали лечить новым препаратом 96 пациентов, страдающих туберкулезом в различной форме, вплоть до открытой. И все 96(!) выздоровели. Так началось триумфальное шествие лекарства Качугина.По-иному сложилось со средством от рака. Листая классический учебник биохимии Збарского, Качугин обратил внимание на две строчки, напечатанные петитом: «концентрация биотина в раковых опухолях вдвое выше, нежели в нормальных тканях».Биотин, он же витамин «Н», включает в себя молочную кислоту. Ее повышенную концентрацию у больных отмечали многие исследователи. Но кроме молочной кислоты, в состав биотина входит и мочевина.А что если вводить больному семикарбазид, соединение мочевины с гидразином? — рассудил Качугин. Тогда образуется не биотин, а нечто совсем другое, подавляющее рост опухоли.Уже первые опыты подтвердили догадку. Гидразин «расплавлял» опухоль, и она в виде шлака или гноя выносилась из организма. Но как заполнить образующиеся лакуны — пустоты? Качугин остановился на йодистом кадмии. Он обнаружил, что это вещество способствует образованию соединительной ткани.Так возникла семикарбазидкадмиевая терапия. Официальные клинические испытания проводились в 1957—1961 годах. В ленинградской поликлинике № 3 Академии наук СССР лечили 90 больных в последней стадии заболевания раком. 16 вылечили полностью, остальным удалось продлить жизнь. Казалось бы, цифры говорят сами за себя, но… Против метода яростно восстали академик Н. Н. Блохин и тогдашний министр здравоохранения Б. В. Петровский. «Знахарь», «невежда», «шарлатан» — такими эпитетами пестрели их выступления.Только три десятилетия спустя, когда генетика достигла ощутимых результатов, стало возможным говорить о цельной теории. И теперь биолог и публицист Ардалион Киреев пишет, что одной из причин генетического сбоя могут быть так называемые медленные нейтроны. Атомы кадмия перехватывают их, а молекулы семикарбазида способствуют превращению опухоли во вполне безобидное шлаковое образование.Я, конечно, не утверждаю, что метод Качугина — панацея. Но умалчивать о нем и теперь — преступление.Замечу, Качугин вовсе не самоучка, как писали порой. Он родился в 1895 году в семье железнодорожника. Учился в Юрьевском (Дерптском) университете, на медицинском отделении. Был выпущен в 1916 году на фронт заурядхирургом. Образование завершал в Сорбонне.По возвращении в Россию шесть лет работал в уездной больнице хирургом. Заочно окончил химическое отделение Воронежского университета. Потом возглавлял лабораторию прикладной физики в Институте зерна. В 34-м был арестован «за шпионаж и антисоветскую агитацию». Освобожден. С 38-го года — профессиональный изобретатель.За 9 дней до смерти Качугина газета «Правда» опубликовала разгромную статью о его методе.Автор — академик Блохин. Но справедливость все же восторжествовала. В 98-м году Белла Яковлевна Качугина получила на этот метод патент Российской Федерации.Однако мы так мало сделали, чтоб сохранить память об этом замечательном москвиче. До сих пор на его доме нет даже мемориальной доски, за которую «Вечерка» ратовала еще много лет назад.