[i]Евгений Дворжецкий — младший представитель известной актерской династии. Его отец — легендарный Вацлав Дворжецкий, о котором все, кто его знал, вспоминают с благоговейным трепетом и любовью.Старший брат — Владислав — за свою недолгую жизнь тоже успел стать одной из легенд отечественного кинематографа.Каждая из его ролей становилась если не шедевром, то по крайней мере событием в кино: разве можно забыть его Хлудова в «Беге», пилота Бертона в «Солярисе», капитана Немо?.. Странно: больших ролей в кино у всех Дворжецких не так много, словно кинематограф побаивался дать им развернуться на экране в полную силу! Не избежал сей участи и Евгений Дворжецкий.Широкая публика знает его по двум, вернее — трем ролям в кино (зато каким!): Эдмон Дантес и Альбер де Монсер в «Узнике замка Иф» и король Франции Генрих III в «Графине де Монсоро».Но если кинематограф по его поводу еще раздумывает, то в театре Евгений востребован весьма основательно. Хотя сам актер считает, что можно было бы и больше.[/i][b]— Евгений, вопрос, вероятно, риторический: вы представитель знаменитой династии, так сказать «Маклауд из клана Маклаудов». Это вам мешает, помогает… накладывает определенные обязательства? [/b]— Вы ответили на свой риторический вопрос! Мешает, помогает, накладывает ответственность — всего полно! Но главное, что я испытываю как Дворжецкий — гордость (как это ни банально звучит). И еще — любовь к ним. Как к людям, как к артистам. Это же не соседи какие-нибудь, а папа, брат, мама, сестра… [b]— Если не ошибаюсь, у вас дворянские «корни»? [/b]— У папы лежит генеалогическое древо, но я еще не копался в этом. Не знаю насчет дворянства. Неважно! [b]— Но, глядя на ваших Альбера и Генриха III, люди говорят: «Чувствуется «порода»! [/b]— Это удивительная вещь: театр и кино. Если человек удачно что-то сделал, сыграл благородство, про него говорят: «Вот! Это в нем порода!..». Потом этот же человек играет, допустим, какого-то бомжа, и все говорят: «Фу! Какой он мерзкий!». Великий Бабочкин, который остался в памяти народа как Чапаев, был фантастически породистым человеком и гениальным невостребованным артистом. А у нас даже анекдоты про Чапаева как бы получаются анекдотами про Бабочкина. А это не так! Это был величайший человек. Величайшая личность. Артист Малого театра, потрясающе игравший как людей породистых, так и беспородных. А остался Чапаевым… К сожалению… [b]— А вы к чему больше тяготеете?..[/b]— К работе. К интересной работе, все равно какой.[b]— То есть у вас нет, как у большинства актеров, влечения к классике? [/b]— Я понимаю эту их тоску. Это тоже тоска по хорошей работе. Что такое «классика»? Если драматургия классная, то это классика. Существует тоска по хорошей драматургии! Хорошо, что у меня есть «Принцесса Греза» Ростана, «Береника» Расина в нашем Академическом молодежном театре, Главацкий в «Антигоне в Нью-Йорке» в Школе современной пьесы. Да, кое-кто есть. Но всегда мало! Работы всегда мало. Помнится, у меня была достаточно симпатичная ситуация, когда у нас в театре выпускался «Король Лир» в пастернаковском переводе, а на Бронной параллельно ставился «Король Лир» в переводе Сороки. На Бронной я играл Шута, а здесь — Эдмунда. Бегал туда-сюда… Кайф! [b]— Вы трудоголик? [/b]— Не знаю. Без работы я тоскую. Правда, всегда нахожу чем заняться, если не в театре, то дома… [b](Кстати, старший брат Евгения — Владислав, говорят, до такой степени не выносил безделья, что мог на досуге заглянуть к знакомым, к соседям с набором инструментов и предложить им починить проводку или подремонтировать мебель. — С. К.) — То, что вы стали актером, дань семейной традиции или… [/b]— Не знаю, не знаю! Отвечу банально: я, наверное, больше ничего не умею делать. Хотя, возможно, что-то умею… «Рабинович, вы играете на скрипке?» — «А что? Может быть!». Я не пробовал… [b]— Но на сегодняшний день вы ведущий актер РАМТа.[/b]— Российский академический молодежный театр является моим основным местом работы вот уже 16 лет. Я желаю участвовать в разных спектаклях, с разными людьми. И чем больше будет новых интересных партнеров и режиссеров, тем лучше! Но я хочу продолжать работать только в этом театре.Здесь — потрясающие артисты, которые достойны большего. А отношение к ним, к театру зачастую складывается неадекватное. Тогда как порой достаточно одного имени театра, чтобы его спектакль возводился в ранг шедевра! А нам надо сделать… суперусилие… Хотя у нас полные залы, хорошие спектакли. Но внимание и зрителей, и прессы все равно переключено на «именитые» театры. А иногда приходишь в такой театр, который «гремит», смотришь и не понимаешь: за счет чего? Да, на сцене — известные артисты. Но играют-то они плохо. И эта игра возводится в ранг «смотрите, как надо!».[b]— Отношения с кинематографом у вас складываются менее радужно? [/b]— Недавно с огромным удовольствием снялся у Михалкова — в эпизоде «Сибирского цирюльника». Крохотный эпизодик, но я получил массу удовольствия! С Меньшиковым поработал, с тем же Михалковым… Мне все равно — большая роль или нет. Хотелось бы, конечно, побольше, но в принципе — это несущественно.[b]— Ваша восьмилетняя дочь наверняка тоже театральный ребенок? [/b]— Нет! Она к этому равнодушно относится: мама-папа работают в театре — все.[b]— Я не спрашиваю, сколько вы зарабатываете… [/b]— ...Потому что у нас в театре, скажем, средняя зарплата — 45 долларов в месяц. А самая маленькая — 25.[b]— Евгений, а во что вы верите? [/b]— Я верю в любовь и в человеческую волю. Потому что эти две вещи очень совмещаемые…