Обреченный Икар

[b]Крупнейший западный хореограф Джон Ноймайер поставил в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко балет «Чайка».[/b]Ноймайер так скрупулезно проработал мизансцены, что балет смотрится как полнокровный драматический спектакль.Для постановки хореограф использовал музыку Шостаковича, Чайковского, Скрябина, а также современного композитора американки Ивлин Гленни.Чеховскую «Чайку» Ноймайер запросто «транспонирует» в мир танца. Сам он говорит, что тут есть ассоциации и с Анной Павловой, и Касьяном Голейзовским, и Джорджом Баланчиным. Тригорин – хореограф-консерватор. Треплев – современный хореограф-экспериментатор. Он художник, опережающий время, романтик, и ему нет места среди «свинцовых мерзостей жизни». Смастеренная Костей из бумажного листа чайка«самолетик» подобно Икару в реальности обречена лишь на падение. Аркадина и Нина Заречная – танцовщицы.Нина символизирует исполнительницу современного танца XX века. Она зарабатывает на жизнь в Театре ревю, а Аркадина на сцене императорского театра занята в постановке Тригорина, где ее партия Принцессы Чаек – лишь жалкая пародия на классику. Хореографические эксперименты Кости Треплева осуществляются на грубо сколоченном деревянном помосте. Задник сцены – парус, словно несущий мысли Треплева по волнам вдохновенных фантазий. Эксперименты Кости исполняют артисты в конструктивистско-кубистических костюмах. Его пьеса «Душа Чайки» у Аркадиной и ее окружения только вызывает смех и полное непонимание. Костя остается в холоде отчуждения. И лишь Маша сочувствует ему, безнадежно его любя.Если в известной в России балетной «Чайке» в постановке Майи Плисецкой сквозь «аквариумную» атмосферу людейрыб все время слышится крик «Я – Чайка», у Джона Ноймайера – это рассказ об одиночестве и непонимании художника. Не потому ли в финале «Чайки» Плисецкой птица – символ художественной свободы и творчества, непокорима, взмывает ввысь, а в «Чайке» Ноймайера Треплев находит последний приют на подмостках, которые буквально поглощают его внутрь себя, как черная дыра.Для Ноймайера сцена – еще один персонаж. Поэтому он сооружает сцену на сцене. Тут происходят все самые важные события: на ней побывают все главные персонажи. Сцена – машина времени. Она вечная.А суета и страсти человеческие бренны. Сцена властна над временем и пространством. Она – иное измерение, это окно в другие миры. Не потому ли Треплев уходит в зазеркалье сцены?В партии Аркадиной выступила прима театра Татьяна Чернобровкина. Она предстала в полном блеске своей красоты и мастерства. Артистка заслуживает особой похвалы, ибо сумела освободиться от штампов классики и органично вписаться в оригинальную стилистику Ноймайера. На роль Нины и Кости хореограф выбрал совсем молодых, не известных еще публике артистов Валерию Муханову и Дмитрия Хамзина. Они оказались актерски состоятельными и представили трогательный дуэт, захватывающий обаянием молодости. Партия Маши для Натальи Крапивиной стала самой глубокой в ее репертуаре. Запомнились Георги Смилевски в партии Тригорина и Оксана Кардаш в танцах Костиной мечты.