Матильда раскручивала многих

[b]Эта эффектно сложенная, красивая блондинка была вполне во вкусе московских мужчин конца XIX века. В те годы любили пышные формы. По-русски приехавшая в Москву рижская немочка говорила с едва заметным акцентом, что придавало ей еще больший шарм чего-то «заграничного». Как ее звали? Бог весть: настоящее имя так и осталось известным только полиции. Впрочем, некоторые знакомые звали ее Матильдой…[/b]Матильду часто видели в Солодовниковском пассаже, на углу Кузнецкого моста и Петровки. Тогда это было нормой светской жизни – совершать обязательные выходы в пассаж, чтобы и людей посмотреть, и себя показать.А выставленные там товары были просто поводом для долгого фланирования по пассажу, разговоров со знакомыми и завязывающихся новых знакомств. Тем более что «у Солодовникова» в пассаже были не только магазины со всяким товаром, но и кафе, рестораны, где можно было посидеть, недурно провести время. Там же устраивали выставки картин, а с 1895 года даже музыкальные вечера. Одним словом, московские пассажи были местом бойким. И этим вовсю пользовались московские кокотки. В отличие от праздно шатающейся публики, они-то приходили в пассаж «работать». В определенные часы – обычно после обеда – по галереям фланировали искатели любовных приключений. Их-то и старались заинтересовать дамы, готовые на все услуги…Высокая, стройная, одетая скромно, но со вкусом, блондинка приходила в пассаж «во внеурочное время», когда дневной «парад» кокоток уже завершался. С первого взгляда она производила впечатление весьма достойной особы: эта ловкая рижанка была опытной бестией, ведя с клиентами хитрую игру. Видавшие виды москвичи ее не интересовали: клиентами Матильды становились только богатые провинциалы, приехавшие в Москву с большими деньгами и, естественно, по делам. Робкие заигрывания тех, кто был ей не нужен, блондинка отвергала, отшивая их одним, хорошо тренированным «гневным» взглядом. Эффект был силен: как вы, сударь, могли спутать порядочную даму с одной из «этих»? Отвергнутые, рассыпавшись в извинениях, тут же исчезали.Когда же на крючок попадался подходящий провинциал, она умела его обнадежить, оставаясь в рамках приличий. И начинались ухаживания: он добивался свиданий, покупал билеты в театр, вел в модный ресторан…И вот, когда клиент, как говорится, «созревал», Матильда (или как ее там?) приходила на свидание озабоченной, всем своим видом показывая, что ей не до нежных утех.А потом как бы нехотя признавалась кавалеру, что у нее возникли серьезные материальные затруднения. Готовый на все за одну улыбку кавалер с радостью раскрывал кошелек, предлагая деньги вместе с разбитым сердцем. Деньги блондинка брала, сдержанно благодарила, но потом, когда кавалер начинал проявлять настойчивость, стремясь привести их отношения к логическому продолжению, блондинка устраивала сцену со слезами, говоря, что оплакивает свое падение и их трагическую любовь. Ведь, взяв деньги у любимого человека, она теперь как бы должна расплатиться своим телом за его доброту! А это марает их высокие отношения…Некоторые мужчины, растрогавшись, так и уходили из спальни Матильды ни с чем. Другие, более толстокожие, говорили, что это пустяки. Тогда блондинка больше не ломалась, а в доказательство своей любви готова была пойти «еще на унижение» и снова взять деньги у любимого человека…А хорошо попользовавшись деньгами «спонсора», она провожала его на вокзал, к поезду, уносившему щедрого любовника в родные пенаты. После этого обычно наступал короткий «антракт». Матильда некоторое время выжидала, пока в пассаже менялся контингент приезжих, которые могли ее видеть в компании с мужчиной. Потом блондинка снова приходила на Кузнецкий, тщательно сберегая облик строгой, самостоятельной красавицы, случайно зашедшей в магазин по делам. А через короткое время очередной богатенький провинциал уже был у нее на крючке и аттракцион полюбовного потрошения бумажников повторялся.За количеством знакомств блондинка не гналась: ей хватало трех-четырех хороших клиентов в год, чтобы жить в неге и роскоши, вкладывая лишние деньги в «камушки». Московская полиция не могла предъявить блондинке никаких претензий, да и кто бы на нее пожаловался? Наша героиня не «перерабатывала», не увлекалась горячительными напитками и наркотиками, вела весьма размеренный образ жизни, а потому хорошо сохранилась.В Солодовниковском пассаже она «работала» лет двадцать. Но потом время взяло свое и Матильда была вынуждена сменить амплуа. На пятом десятке, располнев и несколько увянув, блондинка пустила в дело свой огромный опыт, приняв «под крыло» несколько молоденьких девочек, которые принимали мужчин «на дому». Она же в облике порядочной зрелой дамы все так же патрулировала пассаж, подыскивая клиентов своим подопечным, а вечером непременно шла в театр – у нее был абонемент в Художественный театр.Впрочем, там, в фойе театра, дел для нее тоже хватало…