[b]В родном ему зале Дома композиторов звучала поначалу подобающая классическая музыка.[/b]Одним из первых возложил букет, поднявшись на скорбную сцену, космонавт Виталий Севастьянов, долго стояли у гроба художник Александр Шилов, поэт Владимир Вишневский, худрук ГЦКЗ «Россия» Вячеслав Карпов, режиссер Борис Львович, писатель Аркадий Вайнер, журналисты «Вечерки», с которой Богословского связывала давняя дружба... Но в основном зал заполнили, конечно, коллеги по композиторскому цеху.Председатель Союза композиторов Москвы Олег Галахов первым взял слово: «Ушел последний из могикан в жанре отечественной песни. Человек из той плеяды, кто жил и работал, с любовью, самозабвенно воспевая наше Отечество». Глава российского Союза композиторов Владислав Казенин: «Красивый, острый, мудрый человек. Ему были подвластны и крупные музыкальные жанры. Последнюю свою симфонию он назвал «Пасторальная». «Почему, Никита Владимирович?» – «Потому что я очень пАсторался…». Михаил Швыдкой, представлявший и новое министерство, и все его агентства, отметил аристократизм Богословского.Иосиф Кобзон от имени цеха, который перед Богословским в вечном долгу, сказал: «Его уход – не просто печаль. Композиторов много, но личностей таких нет…» – и спел прощальную «Темную ночь». Оскар Фельцман сказал о ней, что «это больше чем песня. Она в самых суровых условиях придавала силы, матери становились нежнее к своим детям, а бойцы смелее шли в схватку с врагом».После выступления председателя столичного Комитета по культуре Сергея Худякова, отметившего, что вся жизнь композитора была связана с Москвой, которую Никита Владимирович любил искренне и нежно, включили трогательную запись песни «Три года ты мне снилась» в лучшем исполнении – Джордже Марьяновича. «Любимый город» прозвучал голосом Бернеса. «Спят курганы темные» – Юрия Богатикова. Леонид Серебрянников спел под гитару любимый романс Богословского «Почему ж ты мне не встретилась».Уникальным моментом панихиды стало неспешное звучание голоса самого Никиты Богословского – начитанной им эпитафии, сочиненной самому себе, которая заканчивалась словами: «…его бессмертная душа неслышно подпоет».Отпевание прошло в «композиторской» церкви Воскресения Словущего тут же рядом, в Брюсовом переулке.