В этом году первый кукольный фильм празднует свой вековой юбилей

В этом году мы отмечаем 100-летие русского игрового кино, и можно вспомнить, что и первому российскому кукольному фильму довольно скоро стукнет сто лет. На одном из просмотров в «Торговом доме Ханжонкова и К°», как писали газеты, «внимание и восторг вызвала одна кинематографическая вещица под названием «Прекрасная Люканиада». Эта маленькая картина (всего 110 метров пленки) имела ошеломляющий успех. Ее героями были не популярные персонажи и актеры, а… жуки-рогачи! И мало кто из зрителей догадывался о том, что это были не дрессированные насекомые, а куклы, созданные Владиславом Александровичем Старкевичем (1882–1965), родившемся в Москве, но еще младенцем увезенным в город Ковно. Это была первая русская анимационная картина, но зрителем ее секрет был недоступен. Да и фирма-создатель усердно поддерживала слухи о необычайных дрессированных жуках.Этот фильм (а точнее – фильма, как тогда говорили) стал первой русской лентой, приобретенной заграничными прокатчиками! Старкевич был человеком очень веселым, склонным к розыгрышам и шуткам. Вот что случилось однажды на корпоративном празднике (как бы мы сказали сейчас) в фирме Ханжонкова. Но предоставим слово самому предпринимателю: «Однажды при встрече нового 1913 года, когда собравшимся сотрудникам и их родственникам демонстрировались лучшие эпизоды из еще не выпущенных лент, Старкевич попросил разрешение показать и свой ролик. Картина началась кадрами традиционного рождественского Деда. Дед Мороз на экране вдруг замер. Проекционный аппарат привычно потрескивал, но поза деда Мороза не менялась.Это вызвало у зрителей подозрение, что пленка остановилась под горячим лучом дуговой лампы. Искушенные в киноделе зрители знали, что так обычно начинаются пожары… И вдруг в центре экрана появилось зловещее пятно, быстро воспламенившееся и покрывшее экран огненными языками. Паника охватила присутствующих. Одни бросились, опрокидывая стулья, к выходу, другие устремились к проекционной будке. Неожиданно дверь кинобудки открылась, и вместо ожидаемых облаков дыма и пламени показалось бледное лицо нашего опытного киномеханика. Потрясая руками, он кричал: «Ну и жулик этот ваш Старкевич!..» Оказалось, что все эти пожарные эффекты были нарисованы, а частью выцарапаны и раскрашены на самой пленке…»