Фортуна благоволит арапам

[b]В русском языке есть выражения «сыграть на арапа» и «ввернуть арапа». А иногда вспоминают про «арапские приемы» или «арапскую хватку». Происхождение этих слов знают немногие, хотя смысл улавливает каждый – надуть хотят![/b]Эти выражения пришли в наш язык из жаргона картежников XVIII века. А первым «играть на арапа» стал некий помещик, имени которого теперь никто не припомнит. Продув в карты все состояние, он откупил у кредиторов только мальчишку арапчонка, который, как ему казалось, должен был принести удачу. Остановиться и не играть он уже не мог, а так как денег у него не было, то он просил поверить ему в долг, предлагая арапа в качестве залога. Иногда ему везло, и, начав со ставки «на арапа», он выигрывал, однако неизменно просаживал выигрыш и был принужден снова просить денег под свое единственное «движимое имущество».Наконец барин поиграл и своего чернокожего слугу, продолжая по привычке играть «на арапа», которого у него уже не было… В конце концов он куда-то сгинул. Но этот прием взяли на вооружение другие неудачники, которым нечем было сделать первую ставку. Со временем за такими игроками закрепилось и название «арапы».Главной их задачей было найти денег на игру, а потому они вынуждены были ждать, пока кто-нибудь выиграет.«Арап» спешил поздравить счастливчика, а заодно просил его «о маленьком одолжении». Счастливчик обычно подкидывал просителю рубль-другой, и довольный «арап» спешил за карточный стол. Не брезговали эти люди и подворовывать, карауля у рулетки, когда крупье объявлял выигрыши:– Господа, чьи деньги на седьмом номере?– Мои! – тут же отзывался «арап».– Что же вы задерживаете?– Виноват, задумался!На их жаргоне это называлось «пригреть сироту». Нечто подобное описал Достоевский в романе «Подросток», когда клубный «арап», присоседившись за игорным столом рядом с Аркадием Долгоруким, спер часть выигранных им денег.«Отбить» ставку, в которую вцепился «арап», было трудно. Когда поставивший на выигравший номер игрок предъявлял свои права, «арап» нагло уверял, что это он ставил на «7», а возмущавшийся – на «8»: «Вот и соседей спросите!» – кричал он честному игроку. И соседи, такие же «арапы», разумеется, подтверждали его слова, за что им полагался небольшой гонорар.Случалось, что, разжившись деньгами, «арап» крупно выигрывал. Одна из таких историй произошла накануне октябрьского переворота 1917 года. Игорные заведения тогда собирали обильную жатву, и среди других искателей счастья в толпе игроков слонялся молодой человек, счастливо избежавший мобилизации. Денег у него не было, а потому он, как и положено «арапу», поджидал удачу. И тут один его приятель, сорвав приличный куш, на радостях отвалил юноше целую пятерку, что, впрочем, из-за инфляции было не так уж много.Встретились старые знакомые только в 1924 году в таком же игорном заведении, которых при НЭПе открылось множество. Увидев человека, ссудившего его когда-то, «арап» рассказал ему поразительную историю. В тот же вечер, осенью 1917-го, он, вооружившись пятеркой, сел играть в «макао» и взял 200 целковых! Деньги были пущены в дело, и к утру он выиграл еще тысячи полторы. Ему продолжало везти, и к исходу сентября он положил в банк 200 тысяч рублей!– К моменту октябрьского переворота я выиграл более миллиона! – рассказывал он. – И что толку? После переворота большевики национализировали банк, а деньги, которые я держал дома, нашли при первом же обыске. От миллиона ровным счетом ничего не осталось…Рассказав о своих приключениях, он снова «ввернул арапа», попросив у старого приятеля в долг. И тот снова выдал ему «на игру» – уж больно история про миллион была хороша, вне зависимости от того, было это или не было на самом деле…