[i]Этого слова нет в самом новом «Большом толковом словаре русского языка». Зато в маленьком, почти карманного формата «Словаре иностранных слов» оно притаилось между «артрозом» и «архаизмом». Последнее забавно, потому что модное словечко «артхаус», которое мы употребляем все чаще, – не архаизм, а как раз ярко выраженный неологизм, принесенный в наш язык мощным западным ветром последних лет.[/i][b]Плевок Годара[/b]В середине 60-х молодой французский режиссер ЖанЛюк Годар (кто ж теперь не знает этого имени?!) изрядно нашумел, произнеся в интервью крамольную фразу: «Мне наплевать, будут ли смотреть мои фильмы!» Заметим, что это сказал хотя и левый художник, но все-таки в условиях свободного рынка, когда не думать о спросе на продукт просто самоубийственно. И любой голливудский продюсер, воспринявший такое высказывание всерьез, просто покрутил бы пальцем у виска.Что тогда сподвигло Годара на такую провокацию? Очень просто – он уже имел свою, специфическую публику. Бедные студенты и прогрессисты-преподаватели, увлеченные гуманитарными проблемами современности. Знатоки искусства и просто умные люди, понимавшие необходимость обновления языка искусства. Словом, новое поколение эстетов, которым претило «кино для толпы» – развлекуха, молодежью так и окрещенная: «папенькино кино».[b]Угодили в классики[/b]Бунт молодого поколения – иначе не назовешь: фильмы Годара «На последнем дыхании», «Жить своей жизнью», «Уикэнд» спровоцировали оживленные споры в печати, крутые обвинения и студенческие потасовки в Сорбонне. А сам Годар даже умудрился в разгар событий 68-го сорвать Каннский фестиваль.Благословенные для кинематографа шестидесятые! Американцы Деннис Хоппер с его бунтарски молодежным «Беспечным ездоком» и Джон Шлезингер с грустным «Полуночным ковбоем». Итальянец Микеланджело Антониони, поставивший обществу сложный кинодиагноз болезни человеческого отчуждения. Немец Райнер Вернер Фассбиндер, прославившийся острыми социальными драмами «Торговец четырех времен года» и «Боги чумы». Много, еще очень много можно назвать имен художников, в числе которых и наш Андрей Тарковский, которые «вытянули» кино на самые вершины человеческой культуры. Их фильмы тоже провоцировали ругань и вызывали неоднозначную реакцию. Героев обсуждали на улицах. На улицах!..Как это далеко от изысканного, эстетского общества в белых перчатках и смокингах, куда не допускают профанов, дабы они провинциальной живостью реакций не спугнули аристократическую трепетность впечатления! Словом, от всего того, что обозначается по-английски чопорно и строго звучащим словом «артхаус». В калькированном переводе это означает «дом искусства», а по смыслу – скорей уж «храм искусства». То есть некое сообщество эстетов, говорящих на том языке, какого никогда не понять толпе непосвященных.Ирония в том, что имена великих режиссеров 60-х сегодня знает любой зритель. Но они же – классики и для сегодняшних «членов артхаусного клуба», именно от их имен у эстетов захватывает дыхание. И эти же замечательные кинопровокаторы – примеры для подражания тем, кто ныне хочет снимать единственно и только «артхаус» – кино, изначально предназначенное для эстетов, знатоков, посвященных в таинство восприятия великого.[b]Чем приглянулся Звягинцев[/b]Приводит ли это к удачам? Да, конечно. Артхаусные фильмы хороши с критической точки зрения. Их неизменно приветствуют на престижных кинофестивалях. Ведь задачей нынешних крупных киносмотров периода бедности кинематографических имен как раз и является открытие всевозможных наследников великого.В этом, быть может, объяснение непонятного многим нашим зрителям европейского успеха фильма Андрея Звягинцева «Возвращение» – отменного в художественном отношении, но при этом не оказавшего никакого заметного влияния на нашу публику. Если не считать запрограммированного в нем напоминания о стилистике Тарковского.[b]Гайдай и Фантомас[/b]Разделение искусства на массовое и элитарное – проблема старая. Четкий диагноз был поставлен к концу первой трети двадцатого века и объяснял агрессивное восстание освободившихся масс чередой революций, распадом империй, свержением монархий. Массы требовали своей культуры, своих, народных «хлебов и зрелищ».Кинематограф как искусство толпы, которое должно еще и приносить немедленный доход, оказался тут как нельзя кстати. И коммерческий поток честно выдвинул своих мастеров, создавших шедевры «низких жанров».Примеры? Из шестидесятых – это, например, француз Андре Юнебелль, постановщик суперпопулярного «Фантомаса» и «Парижских тайн».Есть в западном кино фигуры посложнее – Роман Полански, ныне снимающий антифашистские фильмы и пышные экранизации классики, в 70-е прославился тем, что создал и успешно разработал коммерческий жанр мистико-эротического триллера.А в советском кино – как не назвать Леонида Гайдая, отточившего до самозабвенного блеска развлекательный жанр трюковой комедии.[b]Опасные рецептики[/b]Как это было давно!.. А теперь на дворе третье тысячелетие. Увы, вместе с победным шествием глобализации наступает эпоха стереотипов. Мы все их слышим: Америка – свободна, Россия – переходна, Сирия – чуть не вовсе непригодна… Это в политике.А в культуре? Артхаус – это для умных, а для всех прочих – кино коммерческое, ширпотребное.Мейнстрим – тоже новенькое словечко, в словаре совсем недавно. Филологи дают не объяснение даже, а просто калькированный перевод: «основной поток».Проблема, однако, в том, что когда живой развивающийся процесс начинает подстраиваться под наклеенный на него ярлык, он рискует выродиться в полный абсурд. Хотите снять артхаус? Вот вам лекала. Действуйте! Ах, вы хотите снять боевик? И тут готов рецептик… Это ведь тоже можно довести до совершенства. И как бы не вышло лет через несколько десятков, что умное кино – ну такое умное, а глупое – ну такое глупое, что смотреть невозможно ни то ни другое.[b]Героев еще вспомнят[/b]Вот когда вспомнят народы о том, что такое настоящее искусство, отрицающее классовые и массовые штампы.Вспомнят, как строгая артхаусная публика в белых перчатках и черных смокингах, затаив дыхание, следила за перипетиями тяжелой жизни дешевой римской проститутки из великого фильма Феллини, а простецкие русские работяги увлеченно обсуждали на кухнях сложные образы интеллигенции из «Зеркала» Тарковского.А ведь тогда тоже был мейнстрим – милицейские боевики, легкомысленные комедии, незатейливые мелодрамки. Но было и понимание того, что кинематограф и есть, в сущности, такая дробь, где малые доли в числителе – это редкий артхаус, а сотенные в знаменателе – мейнстрим.И противопоставлять числитель и знаменатель как-то… не вполне диалектично.Впрочем, война ложных стереотипов – дело обычное. Возникает как раз в период кризиса традиционных ценностей. Поэтому к реальной жизни, реальному творческому поиску отношения не имеет. Но здоровому обществу придется когда-нибудь учиться жить без оглядки на ловкие штампы. Тогда, может быть, понятие «искусства для элиты», или «артхауса», окончательно утратит негативный смысл. Потому что искусство – оно всегда для посвященных. Просто вход в это братство посвященных никому не заказан.[b]КСТАТИ[/b]Открываем сайт «Киноафиша» и смотрим список нынешних новых фильмов. Где тут мейнстрим, а где – артхаус??? Современный мировой мейнстрим – это Голливуд. Хорошо ли, плохо ли, – но это так. А современный Голливуд – это четкая жанровая система.Фильм-отдых для сентиментальных романтиков? Есть! «Подальше от тебя» с Кэмерон Диас.Мрачная фантастическая антиутопия, предусмотрительно освобожденная от философской начинки? Есть и это – «DOOM» Анджея Бартковяка! А еще – мультик для семейного просмотра «Цыпленок Цыпа» и костюмно-приключенческая вариация известной всем от мала до велика темы «Зорро» – играли его когда-то и Эррол Флинн, и Ален Делон, а на сей раз благородного разбойника изобразил Антонио Бандерас.Странная все-таки вещь американское кино! Вот снял знаменитый Джим Джармуш новый фильм «Сломанные цветы». Он тоже идет в нашем прокате – только в ограниченном, или, как говорят, артхаусном: в двух кинозалах. А что в нем артхаусного? Ведь это нормальная человеческая мелодрама. Отличие ее от «мейнстрима» – в том, что сделана она куда тоньше, умнее, интеллигентнее фильмов обычного, основного потока.Вот и получается, что все умное поневоле причисляется к артхаусу. Как, например, «Гарпастум» Германа-младшего. А как тогда быть с «9 ротой» или «Первым после Бога»? Вроде тоже неглупо. Но ведь не артхаус?..[b]На илл.: [i]Эстетски скупая, почти монохромная гамма – результат тщательнейшей работы режиссера, художника, оператора. Как и строго выстроенный кадр, несущий смысловую нагрузку – образ тревожно замершего в предчувствии исторических катаклизмов города. Кадры из артхаусного «Гарпастума» вполне можно представить себе на какой-нибудь изысканной фотовыставке.[/b][/i]