Актёр Иван Жидков: «Я в сериалах больше приобрёл, чем потерял»

Культура

Молодому актеру Ивану Жидкову повезло с самого детства: еще в школе он снялся в рекламном ролике. Потом последовало поступление в Школу-студию МХАТ, дебют на сцене Театра Олега Табакова, а первой его большой работой в кино стала роль в фильме Петра Тодоровского «В созвездии Быка».Затем в его фильмографии появились многочисленные телепроекты и «Нулевой километр» Павла Санаева. А недавно Иван снялся в картине Владимира Аленикова «Улыбка Бога, или Чисто одесская история», где исполнил главную роль – молодого американца, путешествующего к самым глубинам понимания жизни такого странного и волшебного города, как Одесса.Мы встретились с артистом в уютном кафе с крохотными круглыми столиками и с тихой свинговой музыкой.[b][i]Дети подземелья[/i][/b]– Простите, вы не меня ждете? – с застенчивой улыбкой спросил высокий молодой человек в белой футболке с выцветшим мультяшным рисунком.– Вас, – я не могла не улыбнуться в ответ на такой позитив. И Иван с явным удовольствием принялся рассказывать о фильме, о своей роли и о съемочном процессе.– Это, наверное, самая крупная картина за последнее время на тему Одессы и одесского юмора. Конфликт заключается в столкновении двух миров: мира одесситов и мира успешного американского человека.Для меня самой большой проблемой оказалось то, что я буду играть иностранца, потому что зачастую фильмы, где русские изображают американцев или наоборот, выглядят пошло. Это довольно тонкая, почти невидимая грань, и нужно по ней очень осторожно идти. Вот, например, само произношение стало чудовищно сложной задачей – хотя, казалось бы, что сложного в акценте? Однако во время утверждения на роль это был один из самых главных вопросов: как сделать так, чтобы зритель поверил, будто я – американец.Я специально ездил в Америку послушать, как они говорят. Но потом почти весь фильм старался свести акцент к нулю, чтобы зритель не думал об этом, не заострял свое внимание. Для меня стало настоящей победой то, что во время первого просмотра фильма мое произношение не резало слух.[b]– Находилось ли на съемках место для импровизации?[/b]– С этим поначалу было сложно, так как нам еще предстояло сработаться. Режиссер ставил жесткие рамки. Но уже ко второй половине фильма Владимир Михайлович стал мне доверять, и появилось больше свободы.[b]– Где проходили съемки?[/b]– Первые несколько сцен снимались в Чикаго, а остальное – в Одессе: на Одесской студии, на улицах города и в знаменитых катакомбах. Этот проект был сложен еще и потому, что я был занят в каждой сцене, переходил из кадра в кадр, ежедневно, с утра и до вечера. Там, под землей, в катакомбах, холодно, и я заболел. Но приходилось быть все время на ногах – физически это крайне сложно.[b][i]Сериальное рабство[/i]– После роли в фильме «В созвездии Быка» Петра Тодоровского ты решил для себя, что будешь играть только в серьезном кино. Однако потом последовали роли в сериалах, где ты воплощал образы простых парней и лирических героев, кочующих из фильма в фильм…[/b]– У Петра Ефимовича я снялся, когда мне было 17 лет. Разумеется, потом я мечтал работать в серьезных проектах. Но, может быть, в силу того, что не было интересных предложений из большого кино, может, в силу возраста, когда юношеский максимализм и огромное желание сниматься сильнее, чем здравый смысл, я попадал в какие-то сомнительные проекты. Но, я думаю, и они многому меня научили.На тот период жизни у меня еще не было семьи, о которой нужно было заботиться, я жил на театральную зарплату и пробовал сниматься в сериалах.Производство многосерийных фильмов в нашей стране – очень быстрый, изматывающий процесс, но это еще и колоссальная тренировка для молодого актера, когда ты все время перед камерой произносишь пачки текста – это мобилизует.[b]– Тебе не кажется, что в телесериалах можно потерять профессию, ведь приходится играть одного и того же штампованного героя на протяжении сотен серий?[/b]– Скажу честно, наверное, это имеет место быть, но я не так много снимался в сериалах, чтобы потерять профессию. По моим ощущениям, я больше приобрел, чем потерял. Разумеется, в условиях работы серия в день ни о каком качестве не могло быть и речи.В большом кино все иначе, там другие требования. В день снимается одна, максимум две сцены. Например, сейчас я снимаюсь у Егора Кончаловского, мы подробно разбираем каждую сцену, и я понимаю – это работа в серьезном художественном проекте. И я надеюсь, у меня получается.Я в профессии уже 9 лет и часто слышу «Ну, сейчас взлетишь!» Я вот все еще взлетаю...Это воля случая, за всю мою карьеру у меня было много главных ролей, но ни один фильм так и не «выстрелил».Впредь я постараюсь избегать сериалов невысокого качества, но ведь надо кормить семью. Потому что семья ([i]жена Жидкова – актриса Татьяна Арнтгольц.[/i] – [b]Ю. Н.[/b]) дороже карьеры.[b][i]Культ личности[/i]– Какие роли тебе интересны?[/b]– Наверное, прежде всего должны быть интересными режиссер и проект. Иногда бывает так, что читаешь сценарий – на первый взгляд, в нем ничего особенного нет, предлагается играть обычного парня.Но стоит попасть на площадку, как приходит понимание материала и замысла режиссера. И тогда роль начинает сразу вырастать, становиться интересной. Поэтому для меня важны прежде всего не роли, а режиссеры.[b]– А если бы к тебе попал хороший сценарий, но режиссер был бы дебютантом, ты бы согласился сниматься?[/b]– Это всегда риск. Но работа с неизвестным режиссером и каким-то интересным материалом может иногда быть бешено интересной. Дебютанты вызывают азарт и любопытство: а вдруг что-то получится?! В этом есть какая-то магия.Зачастую случается так, что у фильма имеются все составляющие успеха: крутой режиссер, много денег, звездный состав актеров, – а кино не получается. Бывает с точностью до наоборот.Год назад я снялся в фильме под названием «Правила угона» у режиссера-дебютанта Евгения Невского. С этим проектом было много сложностей, все постоянно менялось. Женя старался снимать долго, вдумчиво, многие были с ним не согласны, поэтому на площадке царила небольшая неразбериха. Но режиссер знал, что он делает, и не позволял себе халтурить. Я там играю жуткого злодея, отморозка, суперубийцу. Мне казалось, это не моя роль, и, честно признаться, я никак не мог понять, что же я там играю. Это странное, напряженное состояние. И только потом, когда я включил первую серию и не отрываясь посмотрел все восемь, я осознал, насколько далеки были мои ощущения во время съемок от того, что получилось в реальности. Насколько все здорово и интересно, насколько мы там живые![b]– Почему-то принято считать, что актер должен выбирать между театром и кино. У тебя был такой выбор?[/b]– Не то чтобы я выбирал между театром и кино – скорее передо мной стоял выбор, продолжать ли мне заниматься репертуаром. Потому что, честно говоря, кино он мешал не сильно, у меня был достаточно лояльный график, но в какой-то момент времени стало не хватать. Тут же нашлись люди, которые сказали, что я идиот, что надо остаться в театре, но были и те, кто ответил: сейчас другое время. А выбор все равно оставался за мной: я ушел из театра Олега Табакова – и не жалею. Сейчас играю в антрепризе, в тех спектаклях, от которых получаю удовольствие, – здесь уже совсем иные условия с точки зрения свободы. Ведь неспроста говорят, что театру нужно служить. Знаешь песню Синатры My Way? Так вот, у каждого свой путь, своя история. И у меня мой путь, по которому надо не бояться идти.

Google newsYandex newsYandex dzen