В наше время повальным стало увлечение телесериалами

В наше время повальным стало увлечение телесериалами. Почему? Потому что зрителю хочется «продолжения»! Они протестуют против завершения экранной судьбы полюбившихся героев. Сто с лишним лет назад такие «сериалы» с успехом заменяли газетные фельетоны, печатавшиеся «с продолжением». Кто же был одним из авторов этих «сериалов старого времени»? В детстве все обучение купеческого сына Мити Астафьева ограничилось грамотой, которую ему преподавала монашка московского Рождественского монастыря. Несмотря на это, Митя рано пристрастился к чтению. Читал он все подряд, пользуясь услугами разносчика книг в торговых рядах, который давал за гривенник книжки «на прочет». Однажды летом в окрестностях отцовской лесопилки, находившейся недалеко от села Ильинское, он повстречал дачника – доктора Лосева. Обнаружив потрясающее невежество купеческого сына, Лосев стал корить его ленью, дал ему учебники, подыскал репетитора. И через некоторое время, на 19-м году жизни, Дмитрий Астафьев отправился держать экзамены за 1-й класс гимназии. Он сдал закон Божий, математику, но срезался на русском языке, налепив такую массу ошибок, что экзаменаторы ужаснулись. Дмитрию пришлось «взять себя в узду»: за три года он одолел премудрости не только русской грамматики, но и французской, а отчасти и немецкой. Успехи окрылили молодого человека, и он уже всерьез собирался поступать в университет, но… отец разорился, и Дмитрию пришлось думать о пропитании. Взяв псевдоним Дмитриев, Митя начал писать бытовые пьесы, что у него недурно получалось. А вскоре Дмитриев стал постоянно печататься в московских журналах: «Свет и тени», «Развлечение» и многих других. Его заметил Никита Петрович Гиляров-Платонов, издатель газеты «Современные известия», и пригласил к сотрудничеству. Дмитриев печатал в газете статьи, посвященные церковно-духовной тематике, а также повести и рассказы, став мастером «романов в фельетонах». Когда открылась газета «Новости дня», его пригласил на работу редактор А. Я. Липскеров. Это была настоящая литературная каторга. Дмитриеву платили по три копейки за строчку, и, чтобы свести концы с концами, автор умудрялся «вести» по роману в нескольких газетах. Это приносило рублей 40 в неделю, и он считал себя богачом. Какие-то деньги давали и пьесы, шедшие в провинциальных театрах. Всего в месяц набегало рублей 200 – жить можно! А на свое 50-летие Дмитриев получил от Липскерова конверт, в котором была… одна копейка! Это означало, что автору отныне прибавили копейку за слово. К концужизни Дмитриев успешно совмещал два занятия – писательство и служение в церкви. Сан священника он принял, решив оставить мирскую суету после ранней кончины от чахотки своего сына. Но суета не отпускала, и Дмитриев по-прежнему писал «фельетоны с продолжением». Последний роман писателя печатался в одной из московских газет уже после его смерти в марте 1915 года: верный многолетней привычке, он написал несколько частей «впрок»…