СЕРИЯ новых фоторабот Наталии Эденмонт по сути автобиографическое путешествие, препарирующее потерю невинности и нехитрый опыт молодой девушки.Если не пугаться физиологической трактовки и отправиться на Винзавод, то можно убедиться, что Still Born – это очень личная история, рассказанная во фрагментах, когда прошлое проникает в сознание художника. Каждый образ здесь – будь то девушка, кровать, белье или окно выстроен и срежиссирован с маниакальным вниманием, запечатлен с помощью камеры большого разрешения.Перед нами проходят женские фигуры в их пугающей статике: портреты самого автора, ее натурщиц – девочек и их матерей. Причем, похоже, юная модель на фотографии действует как альтер эго художника. Через нее Эденмонт скрупулезно исследует свою собственную память, идентичность и историю. Эта не самая простая стратегия помогает ей реконструировать и одновременно создавать новые сцены прошлого.А ее личное прошлое связано с Советским Союзом, Украиной и Швецией, где она получила образование и выработала свой уникальный стиль, в котором соседствуют аккуратность, дисциплина эстетики советского академизма и либеральность художественного языка Запада.После дебюта в 2003 году, когда она показала фотографии мертвых животных, у нее прошло уже 17 персональных выставок в галереях и музеях в Швеции и за рубежом. Still Born – это ее четвертое персональное шоу.Образный ряд художницы отличается спецэффектами, которые включают в себя элементы фэнтези, ролевого поведения и литературного романа. Причем иногда мы видим ее всю “в одном флаконе”: сначала в образе ее матери, уже ушедшей, потом в виде юной девочки, которая становится воплощением молодой Наталии. По существу, она склеила через чуткий объектив три времени: прошедшее, настоящее и будущее.Как сильный портретист Наталия очищает свои образы до композиционной основы и затем насыщает ее точно придуманными деталями. Некоторые элементы повторяются в разных изображениях: вот кровать – канонический символ отдыха, болезни, рождения, смерти и сексуального акта. Или, к примеру, веревка – пуповинная связь жизни со смертью. Ее сакральная суть, похоже, более всего интересна автору.