В СВОЕ время 80-летнему Льву Толстому отказали в Нобелевской премии. А вот аккурат через сто лет после смерти он вполне может стать «оскароносцем» и обладателем других престижных кинонаград.Корреспондент «ВМ» в Берлине побывала на первом показе уже нашумевшего фильма Майкла Хоффмана The Last Station (в русском варианте – «Последнее воскресение»).…Вышла в растерянности. С точки зрения «кинопродакшн» – отличная голливудская мелодрама.Собственно, прокатчики и представляют картину как «захватывающую историю последнего года жизни великого русского писателя Льва Николаевича Толстого».Великая драма русской истории в стиле «лайт». Странно, что вместе с попкорном матрешек в кинотеатре не продавали.Вот только зачем говорят, что фильм про Толстого? И непонятно, как под этим могли подписаться Андрей Кончаловский (фильм снят совместно с его продюсерским центром), московский музей Толстого и праправнук писателя Владимир Толстой, выступившие в роли консультантов? – Толстой в переводе с русского означает «жирный», – сообщил мне для справки сосед справа. А тетки слева начали безутешно рыдать, не успел еще Толстой подъехать к Астапову. Знали, очевидно, чем дело кончится.Кадр первый. Реплика первая: «Schatz!» («Сокровище!»). Это Софья Андреевна в постыдной комбинашке пристает к почтенному старцу. На билете жанр почемуто обозначен как комедия, а оскароносная Хелен Миррен почти так же хороша, как Светлана Немоляева в своем театральном амплуа (и очень похожа внешне).Сам «Лэф Николевитч» (сколько русского колориту!) сюсюкает с супругой, называя ее в немецком варианте Liebling (в американском оригинале, очевидно, Darling).Это, наверно, для того, чтобы разбавить скучные рассуждения на тему, что для Толстого значит любовь.При этом в центре внимания тот факт, что на дворе 1910 год, и воздух в Ясной Поляне накален до предела.Будто не было до этого ни Катюши Масловой, ни «Крейцеровой сонаты» – одни сплошные голливудские «секси трикс». И шпионские страсти вокруг завещания авторских прав.«Грэфин Софиа Андрээвна», которая должна бы к моменту действия состариться и подурнеть (вспоминаем фотографии), свежа, кокетлива и напрочь лишена своей дворянской чести: «Я твоя курочка. Ты не забыл?» Интересно, как представлял себе режиссер борьбу с «мерзкой похотью», укладывая престарелую графскую чету на просторное брачное ложе? А ведь в те времена в домах были женская и мужская половины с узенькими кроватями… И Толстой, который через несколько дней, согласно истории и сценарию, должен отойти в мир иной, ведет себя, как всклоченный петух.То есть натурально кукарекает: «Ку-ка-ре-ку!» – и торопливо скидывает сюртук.Вообще же он просто голливудская душка: всем улыбается, со всеми братается и все время шутит. В отличие от Софьи Андреевны, которой не дают покоя козни Черткова. Она (когда никуда не крадется, не подглядывает и не подслушивает) академично колотит тарелки, устраивает сцены и, конечно, бросается в пруд. Только бросается по-голливудски: с разбегу, – и красиво так уходит под воду (со спецэффектами). На самом деле (я читала в воспоминаниях очевидцев) она подобрала юбки, чтоб не замочить, дождалась, чтоб были свидетели, и аккуратненько так присела там, где не глубоко.Кстати, она вегетарианцу Толстому еще и куриный бульон тайком подливала – такой эпизод упустили! Можно было бы, кстати, с петушиными ролевыми играми в постели увязать (чур, копирайт мой).Интриган Чертков мордаст и противен, гоняется за Толстым по лесу с пером и завещанием и на правах друга «тыкает» писателю. А чтобы всем было весело, в фильме полно американских шуточек. Например, такая.Приходит молодой секретарь Булгаков устраиваться к Толстому, а писатель ему говорит: «Присаживайтесь на эту скамейку. Меня именно на ней родили». И Булгаков с вытаращенными глазами взлетает со скамьи.Безупречно хороша в фильме только Александра Львовна. Вот ей бы и отдать все призы, которые наверняка посыплются на «Последнее воскресение». За правдивость образа, которой не мешают голливудские требования.А проказница Маша, что рубит дрова, курит и лишает юного Булгакова девственности – вообще из другой сказки. Она хоть и толстовка, но любит откровенный секс и откровенные разговоры о нем. Собственно, автор книги, по которой снят фильм, Джей Парини, предупредил сразу, что писал роман не исторический, а художественный – чем и обеспечил себе надежное алиби.[b]Справка «ВМ»[/b][i]Фильм снят по роману Джея Парини The Last Station («Последняя станция»).В немецкий прокат вышел под названием Ein russischer Sommer («Одно русское лето»). В русском варианте – «Последнее воскресение».Режиссер – Майкл Хоффман.В главных ролях – Кристофер Пламмер, Хелен Миррен, Джеймс МакЭвой, Пол Джаматти, Анн-Мари Дафф.Съемки проходили в Германии.[/i]