ЧЕХОВСКИЙ фестиваль открылся «Бурей» Декланна Доннеллана, который раз покинувшего свой английский театр «Чик бай джаул» ради работы с русскими актерами. «Буря» рождалась в тишине Торопецкого района Тверской области, вдали от московского дыма, пробок, Интернета и бытовых проблем, куда Доннеллан уехал с командой российских актеров. Совсем другую изоляцию (остров, куда попал герцог Просперо с дочерью Мирандой, изгнанный родным братом) создал на сцене художник Ник Ормерод – глухая стена с тремя дверьми. Сосед – море – заливает водой утлое жилище герцога в изгнании. Страдающий изгнанник, благородная жертва интриг, задумавший месть, но пришедший к прощению – сказочный маг Просперо в белых одеждах, – был изначально неинтересен режиссеру. Доннеллан точно отказал этому выжившему и постаревшему Гамлету в презумпции невиновности – желчный, властолюбивый, вздорный «персональный пенсионер» Просперо когдато явно посеял в своей стране какой-то ветер недовольства и теперь пожинает бурю – прежде всего в собственной душе. Научившись колдовать с природными стихиями, Просперо с трудом учится овладевать собственными порывами – сдержаться и не ударить ближнего ему труднее, чем утихомирить разыгравшуюся бурю. Лучшее, что есть у него, – любовь к дочери, такая же негармоничная, как вся его жизнь, где нежность и желание сломать волю идут рука об руку. Неопрятность чувств ведет к неопрятности поступков: отцу и дочери (Миранда – Анна Халилулина) ничего не стоит обменяться пощечинами. А испытания, которые посылает Просперо жениху своей дочери, больше смахивают на унижение. Грубо отталкивает Просперо обаятельного увальня Калибана (Александр Феклистов), который здесь не столько ведьмино отродье, сколько дитя природы. И изощренно калечит душу печального неврастеника Ариэля (Андрей Кузичев), припугнув его новым пленом на двенадцать лет в расщелине дерева ведьмы Сикораксы. Зал вздрагивает от невольной рифмы со своей собственной жизнью. Поразивший когда-то россиян своими стройными двойными мизансценами, когда на сцене параллельно разыгрывались сразу два события, точно проясняя и дополняя их суть, Доннеллан на сей раз решительно отказался от них. И повел своего героя от греха к прощению, от жажды мести к опустошению, от изгнания к возвращению, которое может оказаться страшнее любого изгнания. По пути он забавляет публику разными шутками («колхозные» гуляния Юноны и Цереры на свадьбе Миранды и Фердинанда; истинный кайф Тринкуло и Стефано, обнаруживших в этой богом забытой дыре дорогой бутик с пластиковыми карточками), но упрямо возвращает ее на выбранную дорогу. И вот когда корабль уже стоит под парусами, когда сделано дело всей жизни (возвращение титула), когда Миранда вдруг с плачем бросается на шею дикарю Калибану, Просперо с ужасом понимает, что его душевной буре не будет конца.