Кулаки добра

ОН УХИТРИЛСЯ в США получить и «Золотой глобус», и премию «Оскар» как лучший иностранный фильм. В оскаровской гонке ему удалось обставить артхаусный шедевр из Греции «Клык» и политкорректный мейнстрим из Мексики «Бьютифул», при этом его трудно причислить к шедеврам. Однако фильм симптоматичен тем, что поднимает актуальные проблемы – распад семьи, агрессивность среди подростков – и главное, тонко исследует актуальный феномен насилия.Но если в психологической камерной драме «Братья» (2004) режиссер Сюзанна Биер не шла на компромиссы, то в этой успешной ленте она превратила финал в мыльную оперу со счастливым к о н ц о м .Когда-то, в 90-е годы, Биер причисляли к модной датской «Догме», но теперь ее больше прельщает гламурный Голливуд.Сначала американцы сняли качественный ремейк ее «Братьев», а в 2011 году она приступила к съемкам романтической комедии с местными звездами.Врач-миссионер Антон (Микаэль Персбрандт) разрывается между служением в суданском лагере беженцев и стремлением быть хорошим отцом своему мягкотелому сыну Элиасу. При этом семейная жизнь Антона явно не складывается, Элиас живет с матерью (знаменитая Трине Дирхольм) и страдает от частых отлучек отца. Возможно, именно поэтому двенадцатилетний Элиас в датской школе давно стал козлом отпущения для агрессивных одноклассников. Лишь Кристиан, приехавший с отцом недавно из Лондона, неожиданно вступается за изгоя и жестоко избивает велосипедным насосом главного хулигана.Кристиан не только считает, что добро должно быть с кулаками, но и делает это в отместку своему замкнутому отцу (Ульрих Томсен), по вине которого, как он думает, рано ушла из жизни его любимая мать. Поначалу кажется, что истина на стороне Кристиана, ведь хулиганы сразу становятся шелковыми, а Элиас безоговорочно подпадает под влияние колючего, но справедливого друга. Однако, когда Кристиан превращается в самодеятельного бомбиста, их дружба дает трагическую трещину, а Элиас даже попадает с травмой в больницу.Антон же последовательно исповедует философию ненасилия Ганди и свои убеждения каждодневно применяет на практике в суданском беспределе. Даже когда в лагерь привозят с гноящейся раной местного главаря повстанцев, которые вспарывают животы беременным крестьянкам, он не изменяет врачебному долгу и в одиночку ухаживает за головорезом .Хотя позднее негры-коллеги затаптывают главаря , верша, как им кажется, справедливое возмездие. Да и в Дании, когда к Антону прицепляется вздорный автомеханик, непротивленец злу считает ниже своего достоинства отвечать агрессией на агрессию, хотя ему, естественно, неприятно, что его унижают на глазах у детей. Мстить автомеханику решается только Кристиан, ведь он верит в самосуд, а не в торжество закона и потому не вышел из варварства.Западные рецензенты увидели в крахе идей Кристиана упадок христианских ценностей, некогда связанных с крестовыми походами. Само имя Кристиан намекает на христианство.Но фильм получился скорее о современном кризисе западной семьи, ведь феномен насилия вечен и неистребим.И хотя финал разочаровывает своей легковесной развязкой, он не отменяет важность проблем, которые поставила незаурядный режиссер в своем уже одиннадцатом фильме.