Чем жила Москва в августе1908-го

В начале ХХ века официанта называли “человеком”. Причем, даже выбившись из “человека” в люди, он оставался за рамками “приличного общества”.Бывший “человек”, а ныне владелец увеселительного сада “Эрмитаж” Я. В. Щукин, которому не давали спокойно спать лавры “московского мага и чародея” М. В. Лентовского, решил устроить свой бенефис. А по поводу этого события объявил об открытии памятника А. С. Пушкину, установленного в одной из аллей сада. И тут же стал героем газетного фельетона:[i]Пушкин, сын иного века,Слава будущих времен,На гастроли приглашен:Он – в гостях у “человека”!..[/i]Несмотря на иронию газетчиков, в день торжества сад был полон. После концертного отделения открыли и памятник. Бенефициант сиял: ему, кроме традиционных в таких случаях лавровых венков и подарков, были вручены в конверте 3000 рублей, собранных почитателями.С куда меньшей помпой произошло освящение нового здания магазина “Мюр и Мерилиз”, известного большинству москвичей как ЦУМ. Архитектор Р. Клейн впервые в Москве применил “американский” способ строительства: основой здания служил металлический каркас, простенки были заложены кирпичом, а весь фасад был стеклянным. В двух подземных этажах размещалось инженерное оборудование и хранилище для топлива. Первых покупателей привлекали не столько товары, сколько интерьер магазина: широкие лестницы, лифты, огромные залы, поддерживаемые легкими колоннами…Успели ли заснять открытие магазина киношники, нам неведомо, зато известно, что один из “пионеров” кино сто лет назад весьма удачно “подсуетился”. Если сегодня роль свадебных генералов у новоришей исполняют отечественные и зарубежные звезды шоу-бизнеса, то в августе 1908 года эта миссия была возложена на человека с кинокамерой. Торжество в усадьбе бывшего предводителя московского дворянства П. Н. Трубецкого, выдававшего дочь замуж, было запечатлено на пленку: свадебный кортеж, обед, бал и прочее. Одну из копий ленты Трубецкие герметически запечатали и спрятали в укромном месте. Сохранилась ли она? А владелец синематографа, пожелавший остаться неизвестным, заработал на этой свадьбе тысячу рублей.А вот для другого кинодеятеля, стоявшего у истоков русского кино, – Гончарова (“Понизовая вольница”, “Ермак – покоритель Сибири” и т. д.) – июль оказался неудачным. Он подал заявление в “Союз драматических и музыкальных писателей” с просьбой защитить авторские права и перечислять определенный процент от показа его лент во всех кинотеатрах России. И получил отказ: администраторы от искусства отказали Гончарову, отписав, [i]“что его “механические” пьесы далеки от понятия литературного произведения, а… развитие кинематографа безусловно идет во вред развитию настоящих театральных предприятий…”[/i]Не повезло с 80-летним юбилеем Льву Толстому. Из Петербурга пришел циркуляр, запрещавший всякие официальные торжества. Москвичи недоумевали. Городской голова Николай Гучков даже послал телеграмму Петру Столыпину, который в ответ высказался в том смысле, что частное чествование Толстого может иметь место повсюду, но без всяких собраний, митингов и демонстраций. Городская дума была вынуждена подчиниться, запретив отмечать юбилей великого писателя. Хотя московская общественность многочисленными адресами и телеграммами выразила дань уважения Льву Николаевичу. Все газеты 28 августа посвятили свои страницы юбиляру.Студенты, гимназисты, реалисты “частным образом” посылали свои поздравления Толстому. Почтовые отделения едва справлялись с работой…Отметился “юбилейный август” и делами вполне будничными: 15-го числа было открыто движение первого городского пассажирского автобуса по маршруту от Театральной до Болотной площади. Маршрут с первого дня пользовался небывалым успехом; ежедневная выручка была фантастической – до 130 рублей Но несмотря на краткость маршрута, автобус не выдержал испытания московскими мостовыми – через несколько дней он сломался!