Послевоенная Москва на картинах Вячеслава Калинина

В МОСКВЕ, в Третьяковской галерее открылась персональная выставка картин Вячеслава Калинина «Карнавал жизни». Уехавший по приглашению галереи Э. Нахамкина в США Калинин уже давно не выставлялся в Москве. Вспоминаю давние, уже подернутые дымкой времени годы брежневского застоя. Длинная, многочасовая очередь в маленький подвал на Малой Грузинской улице, где проходит полуподпольная выставка советского андеграунда. Все такое необычное, непривычное. Все разные, но есть и общее – полная несовместимость с официальным искусством.Картины странные, непонятные, но необъяснимо привлекательные. Это совсем другой взгляд на окружающий мир. У каждого художника он свой, непривычный, непохожий. Но и среди этих ярких индивидуальностей из группы «20» выделялся своей неординарностью мир картин Вячеслава Калинина. Вроде все узнаваемо. Да это Москва. Но какая-то другая, карикатурная, где все с надрывом, все слишком, все с какой-то пронзительной грустью и безнадежностью. Особенно на фоне широко пропагандируемых тогда оптимистических картин официального искусства – светлых миров строителей коммунизма. Мир Вячеслава Калинина совсем другой – это мир коммуналок, шулеров, алкашей и проституток. Мир, в котором нет ни Веры, ни Надежды, ни Любви (картина «Вера, Надежда, Любовь»).Это не грустная, но невыразимо прекрасная Москва Булата Окуджавы, с его «синими троллейбусами» и «часовыми любви». Скорее это Москва Владимира Высоцкого с его «ударил первым я тогда, так было надо», «у них денег куры не клюют, а у нас на водку не хватает», «стоит мне поддать – и я мгновенно поплыву и даже полечу». На первый взгляд слишком утрировано, гротескно, как будто в глаз художника попал кусочек разбитого зеркала Злого Тролля из сказки Андерсена «Снежная Королева».Непонятно, как с таким взглядом на жизнь можно вообще жить. Но потом, вглядываясь в лица всех этих шутов карнавала жизни, понимаешь, что художник любит своих персонажей, принимает их такими, какие они есть.Это не сатира, не проповедь, не гневное обличение язв общества. Это просто рассказ о скромном маленьком человеке из Замоскворечья и его маленьком счастье (картина «Человек с маленьким счастьем»), рассказ о карнавале жизни в почти ушедшем мире коммуналок, московских кривых переулков, мире послевоенной эпохи.Это рассказ о стариках, которые все это помнят, живут на «острове прошлого» и в городском море крыш тщетно машут белым флагом, пытаясь докричаться о своем одиночестве (картина «Отражение памяти»). В картинах есть что-то есенинское, буйное, разудалое. Все то же самое – маленький человек в смену времен. Разваливающиеся церкви, вороны, кружащие над провалившимися крышами. Есенин писал – «Я последний поэт деревни», Калинин может написать, что он последний поэт послевоенной Москвы.