Убили Белого

Западную Европу лихорадит. Старый континент оказался сейчас в положении, из которого он может и не найти выхода. В ней появились люди, которые единственным спасением видят насилие. Недавний расстрел руководства кантона в Швейцарии, аналогичный случай во Франции, пальба, устроенная немецким школьником в родном учебном заведении, – звенья одной цепи. Очередное звено: убийство голландского политика Пима Фортуйна, произошедшее 6 мая, признано первым политическим убийством в истории голландской демократии.Фортуйн – известный в Нидерландах крайне правый политик, он выступал за ограничение иммиграции в страны Европы и по своим взглядам был схож с французом Ле Пеном. Его пристрелили, когда он выходил с радиостанции в городке Хилверсум, в 20 км от Амстердама. На радиостанции он произносил предвыборную речь.Сейчас правительство Голландии решает, стоит ли отложить назначенные на 15 мая выборы изза этого убийства: все-таки Фортуйн был одной из наиболее значимых фигур. Тот, кто его убил, явно действовал под впечатлением от успеха Ле Пена и, скорее всего, руководствовался логикой «собаке – собачья смерть». Страна в шоке, да и не только она: например, английский премьер Тони Блэр уже отменил свой визит в Нидерланды.Европа, которая всегда гордилась тем, что ее политики не пользуются услугами телохранителей (за исключением президентов и премьеров), теперь оказалась перед сложным выбором. Да, подобные и даже более громкие преступления были и раньше: достаточно вспомнить похищение и убийство Альдо Моро, трагическую гибель Улофа Пальме или покушение на Иоанна Павла II. Но они происходили в другое время: политическое противостояние двух систем, схватка противоборствующих спецслужб. Злодеяния можно было списать на внешние факторы, и они легче переносились обществом. Теперь же зло коренится в самом обществе, и неясно, каким образом от него можно избавиться. Самый простой способ: воздвигнуть между обществом и властью стену по нашему образцу, защищающую политиков от экстремистов и иных жизненных проблем. Правда, есть риск, что в этой стене позже похоронят европейскую демократию.Но самое мрачное последствие, которое только может быть у убийства Пима Фортуйна, – возможный успех его движения на выборах. Одно дело просто экстремистская партия, и совсем другое – она же, овеянная ореолом мученичества. Тот же самый Ле Пен после сокрушительного поражения во втором туре в первую очередь говорил о том, что он жертва кампании травли и лжи, что Франция стоит на пороге тоталитаризма и что все медиаресурсы сосредоточены в одних руках (не правда ли, очень знакомый нам набор тезисов?). Но живой Ле Пен далеко не так опасен, каким бы был мертвый…