[b]Когда женщины были бесправныМоррисон Т. Жалость. – М.: Corpus, Астрель, 2010.[/b]Роман американки Тони Моррисон, нобелевского лауреата по литературе 1993 года, заслуживает внимательного прочтения хотя бы потому, что описывает почти неизвестный нашему читателю период американской истории. Точнее, сам период нам знаком, но не под таким неожиданным углом зрения.Ее называют продолжателем фолкнеровской традиции в литературе.Действие «Жалости» происходит в Америке в конце семнадцатого века. Одна из основных тем романа – судьба привезенных из Анголы и проданных в рабство африканцев. Умирает хозяин фермы, в доме остаются четыре женщины – его жена, две рабыни и приблудная душевнобольная. А дальше мы внимаем всем, кто находится в этом доме, и слышим историю, рассказанную каждым из героев: о себе, о своем прошлом. И выслушиваем их версию событий. Ключевая сцена представлена трижды с разных точек зрения. Каждая из женщин одинока, не защищена, брошена. Так и возникает чувство жалости и к ним, и ко всему происходящему вокруг этого дома.Единственное, чего вы не найдете в романе, — любовь. Ее здесь пока еще просто нет. И все идет к печальному финалу запустения в мире, где независимость женщин наступит только через три столетия. Хотя для всех ли?[b]Полное развенчание СервантесаНабоков В. Лекции о «Дон Кихоте». – СПб.: Азбука-классика, 2010.[/b]Это лекции Владимира Набокова, которые он читал для студентов Гарварда, куда его пригласили в 1951/1952 учебном году. Издали их только после смерти писателя. Но создается ощущение, что их актуальность не потеряется никогда.Набоков никогда не жаловал роман Сервантеса. Как считают исследователи, он хотел «открыть для студентов текст, очистив его от ханжеского вздора, наслоившегося на роман в результате длительной традиции неверного прочтения». Набоков призывает относиться к великим романам исключительно как к «великолепным сказкам», без которых, впрочем, «и мир не был бы реален».«Я вспоминаю с восторгом, как разодрал «Дон Кихота», жестокую и грубую старую книжку, перед шестьюстами студентами в мемориальном зале, к ужасу и замешательству некоторых из моих более консервативных коллег».Конечно, нельзя считать стиль и выводы Набокова эталоном понимания романа. Скорее наоборот, они вызывают на спор.И этим-то и привлекают, заставляя напрягать мозги и искать аргументы в пользу собственного понимания книги. И конечно, нельзя читать Сервантеса только «по Набокову», как бы он ни был обаятелен. Это скорее специи, без которых блюдо не может быть изысканным, но одними специями сыт не будешь.Набоков утверждает, что «Дон Кихот» – одна из самых страшных и бесчеловечных книг за всю историю мировой литературы.Его лекции — тщательный анализ деталей, которые писатель ставит во главу всего.