«Чернобыль» — пожалуй, самый страшный фильм из тех, что я смотрела в последнее время. Даже не «Чернобыль», а CHERNOBYL — ведь сняли его американцы. Мировая премьера, которая идет именно сейчас, в год 33-летней годовщины техногенной катастрофы.

Кто-то увидел в сериале («Чернобыль» — мини-сериал) «заказуху»: идет большая торговая война за энергоресурсы, Россию пытаются вытеснить с рынка... Пусть даже и такими вот пропагандистскими методами. Кто-то сравнивает с нашим «Чернобылем. Зоной отчуждения» 2014 года. Наш — триллер, фантастика. Новомодная поделка для узкого круга зрителей, типичный продукт ТНТ. «Первоклассно сделанный мистический триллер, детектив, роуд-муви, подростковая драма и комедия в одном флаконе», как они сами себя рекламируют. Ага. Подростковая драма и комедия...

CHERNOBYL — жуткий реализм. Из тех фильмов, которые долго не отпускают, заставляя ночью крутиться без сна. А ведь не хотела смотреть: ожидала «клюкву а-ля рюс», где все в ушанках, по улицам медведи и водка ковшиками. Никакой радиоактивной клюквы.

«Чернобыль» похож на хронику — в нем даже нет необходимой, казалось бы, преамбулы, где «все тихо, мирно, люди любят друг друга». Только молодая жена Людмила смотрит на спящего мужа, а потом подходит к окошку. И видит непонятную вспышку.

Все, это рванул реактор.

Дальше — с места в карьер — мы видим страшные кадры: испуганных и растерянных сотрудников атомной станции и то, как начинает «кровить» и сползать чулком облученная кожа, и как женщина с беззащитными босыми ногами лежит на родовом кресле, чтобы пустить в эту жизнь младенца. А за окном все то же: пожар и непонятное свечение.

А радостные гражданские не понимают, что это такое. Они идут толпой на открытое место — там лучше видно зарево, похожее на северное сияние. Молодые родители с коляской достают из нее малыша: пусть поглядит на красоту. Их так много, этих людей, которые стоят, озаренные этим дивным, почти что сказочным свечением. Они не знают, что их жизнь уже изменилась и никогда не станет прежней..

Актеры сериала разговаривают с британским акцентом / Кадр из сериала «Чернобыль» © HBO

И в «Чернобыле» называют имена героев — тех, которые шли на верную смерть. Мы должны знать их имена. Хотя в сериале главных героев трое, а ликвидаторов были сотни. До наших дней дожили немногие.

Самое потрясающее — ну как вот удалось так, до мельчайших деталей, передать быт того далекого 1986 года? Будильники, чашки-ложки, лохматенькая прическа «Аврора» и «те самые» оправы очков. Шапочка на малыше, коляска. Даже стены подъезда выкрашены именно так — противно ярко-синим напополам с белым. Даже кошка какая-то абсолютно «нашенская». Буквоедская абсолютная точность, которая погружает нас в то время. И кажется, что радиоактивные хлопья уже летят с экрана прямо в квартиру, в лицо зрителя. Меня.

Крейг Мазин, создатель сериала, рассказывал, что работал над сценарием три с половиной года. Это поездки в Припять и на Чернобыльскую АЭС, разговоры с непосредственными участниками событий, скрупулезная доработка деталей, из которых, как известно, и складывается доверие (или недоверие) к фильму в целом.

И неправда, что «хотели нас западные враги скомпрометировать». Нет. Рассказать, как это было на самом деле. Может быть, «Чернобыль» — это попытка как-то объяснить удивительный героизм наших людей, которые рисковали собой, да что там — шли на очевидную для себя смерть. Фильм — не поклеп на советскую действительность; это фильм-предостережение. Ведь человечество легкомысленно забирается все глубже в дебри технического прогресса, «подчиняет себе» то и это, лезет высокими технологиями повсюду — в генную инженерию, в химию, поворачивает вспять течение рек. Изобретает все новые химические элементы и устройства. Мы пронзили пространство волнами. Да много чего натворили...

Эксперимент, что называется, в ходу. Пессимисты прогнозируют, что если пойдем такими темпами, то долго не протянем на Земле. Сами себя уничтожим. Жестоко, бездумно.

Страшно, очень страшно. За любимых людей. За людей вообще... за тех, кто хочет просто жить и радоваться.

ДРУГОЕ МНЕНИЕ

Никто отсидеться не пытался

Николай Карташов, шеф-редактор журнала «Человек и закон»

Я знаю о тех событиях не понаслышке — принимал участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС с конца мая до середины июня 1986 года. (далее...)

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции