Григория Гладкова я застал дома, в Москве. Босиком, в поношенной рубашке и рваных джинсах он колдовал у кухонной плиты – готовился к телевизионной передаче «Смак». А вдоль стены, как на выставке, выстроились в ряд концертные гитары. Тут же красовались не менее знаменитые атрибуты успешных выступлений – широкополые шляпы. С нихто и начался наш разговор.[i][b]Была бы шляпа[/b][/i][b]– Григорий Васильевич, вы вроде бы от корней до макушки российский парень, а выступаете в ковбойской шляпе… Вас это не смущает?[/b]– Это мой сценический образ. Когда-то в детской редакции Всесоюзного телевидения мне нашли этот «имидж»: дескать, без шляпы ты кто угодно, а в шляпе – сказочник. Американцы многое захватили и присвоили, что им и не принадлежит, в том числе и шляпу. В Америку, вспомним, приехали бродяги со всего мира. Стреляли друг в друга. Когда же поняли, что так они скоро всех укокошат, стали искать пути взаимодействия. Так родилась музыка кантри, в которой каждый народ слышит отголоски своих мелодий. Так и шляпа – я не знаю, где она изобретена, но в шляпах ходили и ходят жители многих стран.[b]– В России гражданин в шляпе – человек уважаемый.[/b]– Между прочим, я почетный гражданин двух городов США. Шарлоттсвилл, штат Вирджиния. Каждый вновь избранный президент США перед инаугурацией приезжает в этот город. Второй город – Дефайанс, штат Огайо. А до этого меня нашел Джон МакКачин, композитор ирландского происхождения – у него две премии «Грэмми» за детские альбомы. Он устроил наш совместный тур по Америке. И вот в двух городах за то, что я сочиняю детские песни, меня, как Чкалова, сделали почетным гражданином США.Так вот, о шляпах. У техасских шляп тульи вниз, а у шляп в штате Кентукки, родине блюграсса, тульей вверх. Потому-то так восторженно принимали Хрущева – он был абсолютно, как здесь говорят, «кентуккимен». У исполнителей стиля блюграсc из штата Кентукки такие же шляпы, как у Хрущева. Или, скорее, у Хрущева шляпа была, как у кантри-музыкантов из Кентукки. Словом, попал «в точку». А вот эта шляпа с узкой тульей из Чикаго, темно-синяя или черная – в таких ходили гангстеры и исполнители блюза.[b]– Давайте поговорим о ваших песнях.[/b]– Герои почти всех моих песен – животные. Так получилось, что я воспеваю фауну и флору. Больше фауну. И вот однажды меня пригласили в передачу «В мире животных».Предложили написать цикл песен о животных России. Стихи к этим песням написал замечательный поэт, родом из Калужской области, Валентин Дмитриевич Берестов. С его стихов азбука начинается. Незадолго до смерти он написал строчки, в которых словно сфотографировано наше время:[i]– Я – роскошь, денег не считаю.– Я – тоже.– Кто ты?– Нищета я.[/i]Мне захотелось, чтобы наши песни исполнял и ведущий передачи – Николай Николаевич Дроздов. Тем более что мы оба в шляпах. У него в руках балалайка, у меня – гитара. И мы с ним несколько песен исполнили.[i][/i][b][i]Кантри – это деревенские частушки[/i]– Насколько мне известно, вы увлекались кантри, а в Америке – это сугубо деревенская музыка?[/b]– Да. Сердце кантримузыки – стиль блюграсc. Буквально, блюграсс – трава, репей. По преданию, эту траву в Америку занесли с Украины в клювах птиц. Я увлекся кантримузыкой потому, что все каникулы проводил в деревне – в Брянской области, в деревне Пролысово, на родине отца, или на Белгородчине, в Ладомировке, на маминой родине.Упоительное время! Я никогда не был в пионерском лагере, зато в моем детстве были сенокос, рыбалка, ягоды, грибы, деревенские друзья, каждый день я пил парное молоко…[b]– Чем интересна музыка кантри?[/b]– У этого слова два значения: «деревня» и «родина». Попросту говоря, кантри – это частушки. Только у нас этот жанр высмеивается, а там возвеличивается. Искусство многолико, но на планете, а именно в США, только два жанра имеют свои города. Голливуд – город кино. А второй город – Нешвилл, штат Теннесси, мировая столица кантри. Там все посвящено индустрии сельской музыки.В середине 80-х мы с друзьями создали ансамбль «Кукуруза» – в память о нашем детстве. Это был первый профессиональный ансамбль в стиле кантри. Наш первый диск целиком состоял из моих песен, назывался он «Фокусник», а ансамбль «Кукуруза» даже номинировался на «Грэмми» – престижнейшую награду в области музыки.После «Кукурузы» я создал кантри-клуб в Москве. Однако вершиной моего увлечения было создание фестиваля кантри и фолк-музыки «Фермер».Первый фестиваль проходил в ДК культуры МЭЛЗ. Очень смешно проходил. Ансамбли были как на подбор – «Кукуруза», «Яблоко», «Редиска», «Деревянное колесо»… Исполняли русскую музыку, кантри.А между музыкальными номерами выступали аграрии новой России. Арендатор из Подмосковья по фамилии Краснов, щупленький такой мужичок.Следом за ним на сцену выходил огромного роста сельский лекарь – он лечил мастит у коров. Потом выступал писатель Ананьев.[b]– Что, и они пели?[/b]– Нет, рассказывали о своих проблемах. Получился такой социально-музыкальный фестиваль. Я придумал и эмблему – банджо, скрещенное с балалайкой. Как символы двух культур.[b][i]Нам такой «формат» не нужен[/i]– Каждый год вы с ребятами ездите по Европе, посещаете мемориальные кладбища советских воинов.[/b]– Это программа московского правительства. Мы были в Варшаве, Праге, Братиславе, Вене, Нюрнберге, Маутхаузене, Мюнхене, Страсбурге… Первый раз приехали в Варшаву – никто нас не встретил. Во второй раз нас уже сопровождали полицейские машины. Идем с флагами, с гитарами, поем «Катюшу», и дети, и взрослые – нас четыре автобуса.И так везде, по всей Европе… Пусть они видят, что мы не забыли своих солдат, павших в боях с фашизмом.[b]– Вы живете музыкой, а музыка способна улучшить жизнь, менять людей?..[/b]– За счет мелодии – не знаю. Но за счет содержания песен – вполне. У нас есть замечательный жанр – авторская песня.Этот жанр абсолютно наш. Здесь все наше: и мелодии, и стихи. Главное, душа наша. Но этот жанр – изгой и на радио, и на телевидении. Телевидение могло бы такой позитив нести, дать такую надежду, веру, а главное – образование. Оно могло бы научить, как жить, как строить хозяйство.Выдумали слово «формат», которое никаким форматом не является. Скорее, это антиформат. Нас заставляют есть протухшую пищу и говорят: «Так надо». Дескать, это модно, полезно, это ел Майкл Джексон, это ест Мадонна. Какой формат? Что вы несете? Лучше спросите у людей, какой формат им нужен. Подойдите, поинтересуйтесь, не ломайте их через колено под свой идиотский «формат». Такое ощущение, что какие-то иноземцы захватили радио, телевидение.[b]– Действительно, за державу обидно. Ведь Россия – страна вековой, великой культуры.[/b]– Культура – вещь очень хрупкая, не все выдерживает. Не выдержала деревня. Хватило одного – двадцатого – века, чтобы ее угробить, а с ней ушла и тысячелетняя культура.Многоголосное пение бабушек – в советское время, я помню, была программа, где все это записывали. Вот только пленки, наверно, пропали. Я тогда удивлялся, почему только бабушки поют. Потом понял: мужчин-то нет. Война, раскулачивание, алкоголь – все это вырубило их под корень. Мужское пение осталось только на юге страны, мужчины там еще пели, особенно казаки. Но даже то, что успели записать, – это же чудо! Не только в Грузии пели на голоса, но и у нас тоже.И вот все это ушло – и костюмы, и музыка, и танцы, вся деревенская культура.[b]– Может быть, никто не виноват – жизнь так течет, и многое исчезает бесследно?[/b]– Причин, почему мы живем так, а не иначе, конечно, много. Есть они и вне страны.Но чтобы вырваться из заколдованного круга, надо найти национальную идею. Для меня она давно найдена – вместе с профессией мамы. Она была детским педагогом, заведующей детскими яслями, и я рос в атмосфере сказок, музыки, стихов. Сейчас на месте наших руководителей, да и всего нашего общества, я бы все посвятил детям. Все, все! Сразу бы изменился формат. Да и зачем его искать? Поставьте во главу угла ребенка – сразу выработается позитивный формат. Если все посвятить детям: дороги, метро, радио, телевидение, книги, если в семье все дать ребенку – он сам со временем вытащит семью из нищеты, сам встанет на ноги. Более того, сможет воплотить самые заветные мечты и чаяния родителей.Сколько наши дети учатся в школе? Одиннадцать лет? Если все делать в интересах ребенка – за одиннадцать лет будет другая Россия. Уверен в этом. И если бы возникла такая партия, я бы с удовольствием вступил в нее. Впрочем, я уже участвую в этом движении, работаю в этом направлении.[b]– Сегодня нам всячески навязывают: пользуйся моментом, живи в свое удовольствие. Кайф, говорят нам, и есть смысл жизни.[/b]– С таким убожеством, с такими установками страну не удержать. На чем гуляем? На костях. Необходимо, повторяю, кардинально поменять всю нашу политику в пользу детей. Самое главное – дать им патриотизм, любовь к своей земле. И тут я опять хотел бы сказать об Америке. Да, страна эта противоречивая, она все больше становится мировым жандармом. Но главный секрет Америки в другом. Там сделали ставку на семью, на детей – и вырвались из пропасти. Семья у них – святое.Проект «Семья», или «Фэмили», это вся жизнь: тут и турпоходы, и одежда, и кино, и музыка… Программа наравне с доктриной национальной безопасности. «Если мы упустим хоть одно поколение детей, – говорят американцы, – то мы потеряем страну.Никакой ядерной войны не надо, все взорвется изнутри. Случится то, что было в России в 1917 году».[b]Досье «ВМ»[/b][i]Григорий Гладков – заслуженный деятель искусств РФ, знаменитый композитор, автор песен из любимых мультфильмов – таких, например, как «Пластилиновая ворона», «Падал прошлогодний снег», и др.[/i]