К зимней военной кампании мы подошли с настроением не победным. Осенью оставлены часть Харьковской области, Красный Лиман, Херсон, плацдарм на правом берегу Днепра.

Пошли разговоры о том, что спецоперация на Украине вообще сворачивается. Не думаю. Во-первых, возникла довольная мощная инерция — и пропагандистская, и военная. Сотням тысяч солдат и офицеров, которые мокли и мерзли в окопах, теряли друзей, практически невозможно объяснить, что все кончилось. А как же месть за погибших? А как же победа?!

К тому же появились имеющие большой общественный вес «ястребы» — Рамзан Кадыров и основатель ЧВК «Вагнер» Евгений Пригожин. Второй важный момент, о котором наш президент прекрасно знает. Почти все проигранные войны для России заканчивались смутой, революцией и очень часто — сменой власти. Так устроен наш человек: да, у нас дураки, да, плохие дороги, да, живем беднее многих.

Но зато наша армия — самая сильная! И если вдруг выясняется, что это не так, то у нас то 1905 год, то 1917-й, то развал страны после вывода войск из Афганистана. Третье: не «свернуть» спецоперацию, как надеются многие либералы — в том числе те, что у власти, нам активно помогает Украина. Договариваться о чем бы то ни было она генетически не способна.

А если ее заставляют, то не способна договоренности выполнять — как в случае с Минскими соглашениями. По сути нам остается лишь один вариант — военная победа. Кстати, если будет ясно, что украинский зверь повержен, к разделке туши тут же бросятся Польша и почти наверняка Венгрия, желающая вернуть Закарпатье. Так что вариант разделки Украины, я думаю, остается наиболее вероятным сценарием ее будущего.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции