Новый разговор Владимира Путина и Дональда Трампа усилил ассоциацию с «красным телефоном», линией прямой спецсвязи между Москвой и Вашингтоном на пике Карибского кризиса для снятия взаимного недопонимания. Ныне ситуация в мире также крайне нестабильная. И неудивительно, что после террористический провокации Киева Трамп, который с воскресенья выдерживал паузу, избегая любых поспешных оценок, связался с Путиным, понимая, что сам факт такого звонка будет значить немало.

Один из постоянных тезисов Трампа заключается в его желании избежать конфронтации на грани риска ядерной войны, к которой мир подталкивал его предшественник. А украинское нападение на один из элементов ядерной российской триады не просто поставило вопрос о справедливом ответе с применением мощных средств поражения, но усилило сомнения в действенности договора СНВ-III, по условиям которого бомбардировщики должны были стоять открыто в местах базирования для постоянного контроля. А ведь срок действия договора истекает в будущем феврале.

Фото: Shutterstock

И теперь, когда по явной методичке вся либеральная пресса атакует Трампа за то, что он, дескать, не возразил Путину на его заявление о неизбежном возмездии, становится понятно, какой подставы избежал президент США, подтвердивший, что не был в курсе провокации. Россия получила требуемые по дипканалам объяснения. Более того, теперь Трамп имеет все основания заявить, что он, наоборот, убедил Путина не использовать самые эффективные вооружения и спас Украину, как он выражается, от «полного сноса». Не менее интересны и другие аспекты беседы, свидетельствующие об углублении взаимопонимания президентов. Из слов Трампа следует, что даже хорошая беседа не приведет к быстрому миру. А потому нет уже у него желания покончить с конфликтом за 24 часа, но есть осознание длительности процесса примирения. К тому же президенты начинают явно отделять «украинский трек» от глобальной мировой повестки. Недаром в американской интерпретации их разговора особый акцент сделан на необходимости избежать появления ядерного оружия у Ирана. А значит, Украина не единственная проблема взаимного интереса. Может, рано говорить о перезагрузке отношений, но страны возвращаются к стратегической координации, идет медленный процесс поиска глобального взаимодействия.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции