Сохранить человечность, соблюдать этику

Его психика ищет точку опоры и единственный доступный способ находит в попытке разделить невыносимую тяжесть увиденного с другими. Это попытка сбросить оцепенение, вернуть себе хоть каплю контроля через общий опыт. В этом нет цинизма, только чистая, человеческая реакция.

Но судьба подобных видео редко на этом заканчивается. Благодаря инфоканалам и социальным сетям оно попадает в другую реальность — медийную. В руки, например, редактора или журналиста, который и не был-то на месте событий. Вот здесь в дело вступает совершенно иная механика. Первичный шок, если он был, быстро перерастает в холодный расчет. Эмоции не исчезают полностью, но они ложатся на кальку стратегии: как превратить этот материал в контент? Какую историю из него выстроить? Как привлечь внимание, а в конечном счете — монетизировать трагедию?

Если подобное происходит регулярно, можно говорить об опасности для всего общества. Постоянная бомбардировка шоковым контентом не закаляет нас, а методично притупляет. В психологии это называют эффектом десенсибилизации. С каждым просмотренным роликом наша эмпатия, способность к состраданию, истощается, как мышца от непосильной нагрузки. Жестокость и страдание, обернутые в оболочку вирусного видео, постепенно перестают восприниматься как личная трагедия реальных людей. Они становятся просто интересным контентом, цифрой в статистике просмотров. Особенно уязвима перед этим психика детей и подростков, которая только формирует картину мира. Но и взрослый потребитель рискует незаметно для себя скатиться в эмоциональную черствость, апатию или тревожные расстройства.

Фото: roscongress / Дмитрий Рухлецкий

За каждой такой публикацией кроется еще одна жертва, о которой часто забывают: семьи погибших или пострадавших. Для них публичная демонстрация самого мучительного момента их жизни — не новость и не инфоповод, а вторичная травма и надругательство над личным горем, сравнимое с предательством.

Работать с такой информацией можно, если делать это этично. Часто наиболее мощное и профессиональное сообщение — это лаконичный, выверенный текст без шокирующего видео ряда. Сила — в способности передать суть, вызвать осмысленное сопереживание, а не рефлекторный шок. Да и сами журналисты, постоянно сталкивающиеся с чужим горем, — группа риска по эмоциональному выгоранию. Чтобы они не превратились в циничных «роботов», начальство должно грамотно выстраивать рабочий процесс: ротация тем, обязательный отдых, а порой и поддержка психологов необходимы тем, кто постоянно сталкивается с жестокостью. Только так можно сохранить в профессии человечность, не потеряв в качестве работы.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции