Согласно недавнему опросу ВЦИОМа, только 12 процентов россиян считают нормой, когда основной доход в семье приносит женщина. Прочитав это, едва не полезла за носовым платком.

Какие же мы молодцы! Сколько нам ни втюхивали проклятущие западные идеи про абсолютное гендерное равенство, мы своих основ попрать не дали и не дадим, ни-ни! А я-то, право слово, тут уже засомневалась, оказавшись вечером в вагоне метро, забитом уставшими, измотанными за неделю мужчинами. Они все сидели, из последних сил стараясь не упасть с сидений от перенагрузок, а мы с какой-то теткой стояли перед ними со своими глупыми сумками и... ага, смеялись. Впрочем, это, наверное, вопрос к воспитанию, так что бог с ним.

Так вот. Вспомнив не вовремя песню «А в это время женщины копали и продвигались медленно вперед», я еще раз порадовалась тому, что наши традиционные воззрения на мироустройство неизменны. Но тут, на беду, мой взгляд зачем-то перепрыгнул в самый низ статистического отчета. И я обомлела. «По данным аналитиков, обратная ситуация, где основным кормильцем является мужчина, находит безусловное одобрение у большинства респондентов. Более половины (51 процент) опрошенных воспринимают такую модель как нормальную…».

Фото: Shutterstock

Стоп. Подождите радоваться, поклонники классических отношений. Давайте рассуждать. Ну понятно, что там, в этих оставшихся 49 процентах несогласных, есть и воздержавшиеся, и солгавшие. Но бог с этим! Главное, что в обществе с традиционным представлением о гендерной раскладке сил таких данных быть просто не может. Там добрые 90 процентов сказали бы, что, даже если на мамонта ходят вместе мужик и баба, мужик должен заколоть того, что побольше. Этот 51 процент (или 49, не суть) — цифры не просто тревожные, а тревожные с приставкой «гипер». Они напрочь перекрывают все эти благожелательные показатели вроде 12 процентов и прочей ерунды.

На самом деле я вовсе не считаю, что мужик должен пахать как трактор, а тетенька — грызть семечки, купленные на им заработанные рубли. Не будем передергивать. Сейчас женщины работают активно, много, но кто-то — из желания сделать карьеру, продвинуться вверх по служебной лестнице, а кто-то — просто потому, что от аморфных, расслабленных до состояния переваренных макарошек спутников жизни нереально дождаться каких-то подвигов и в плане заработков, и в плане долгосрочного планирования. Столько уже разговоров переговорено на эту тему и с молодыми девчонками, и с моими сверстницами, а вывод один: ну мало, мало Корчагиных, мало тех, кто хочет порваться пополам или готов идти разгружать вагоны, чтобы купить любимой букетик фиалок. Куда проще попросить на это денег у родителей, ну или попробовать во что-то сыграть — уж сколько добрых молодцев сложили свои буйные головы в результате игрищ с микрозаймами — молчу. И поэтому если бы в обычной ситуации этот разлом позиций фактически пополам не напряг бы, то сейчас он просто пугает. Давайте не будем себя обманывать, у нас есть очень хорошие ребята, а есть трутни, готовые позволять себя любить только потому, что они этого достойны. И число этих трутней, по данному отчету, растет! Расстроилась я... Не потому, что не хочется работать, а потому, что, рассматривая проблему через совокупность разных данных, я вижу за оптимистичным отчетом серьезную закамуфлированную проблему. Дело не в том, что не уступили место, я пока могу этому только радоваться. Увы, но, похоже, они искренне не хотят работать, не хотят напрягаться. И разбаловали их женщины. И это — боль.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции