На визит Владимира Путина в Китай, начинающийся 20 мая, возлагают как никогда много надежд. Запланированный давно, он проходит совсем в иной обстановке, нежели той, которая была в момент этого планирования. Главный фактор – обострившееся противостояние России с Западом из-за Украины и нарастающая волна санкций против российской экономики.

В этой связи Китай видится как альтернатива ЕС, США и вообще всему Западу. Говорят о переориентации на восток поставок энергоносителей, о взаимном отказе Москвы и Пекина от расчетов в долларах, о многочисленных перспективных проектах. Даже о том, что, дескать, китайская элементная база может помочь нашей «оборонке», если она лишится доступа к ней на Западе (а тут зависимость наша опасно велика). (подробнее)

В этих рассуждениях много разумного. Однако, будучи уже наученными неоправданной эйфорией от перспективы нашего сотрудничества с Западом, которой наша элита была охвачена в 90-х, не стоит впадать в новую пылкую любовь. Лучше попытаться хладнокровно и трезво подойти к новой реальности и оценить, насколько «китайский друг» может быть нам полезен, в чем его надо опасаться, в чем не стоит переоценивать.

Уже предварительно объявлено, что в ходе визита Путина будет подписано около 30 совместных соглашений и дан старт 8 масштабным проектам на общую сумму не менее 20 миллиардов долларов. В частности, планируется начать совместную работу по созданию широкофюзеляжного самолета, с перспективой создания СП. В настоящее время монополией на такие самолеты обладают Боинг и Эйрбас (в Китае аэробусы уже собирают сами по лицензии), так что разбавить эту монополию было бы не плохо. Что касается переориентации торговли энергоносителями, то полностью попасть в объятия Поднебесной – штука рискованная. Мы уже много лет не можем согласовать цену на газ с Китаем. Вроде бы это может случиться в ходе нынешнего визита. Но за время этой ценовой торговли Китай построил газопровод из Мьянмы, налаживает сотрудничество с центрально-азиатскими странами. И вообще готов платить за наш газ существенно меньше (ну, скажем, раза в два), чем та же Европа.

Касательно возможного обхода западных санкций через Китай тоже не все так однозначно. КНР – одна из самых «послушных» страны по отношению к таким американским ограничениям. Поскольку фирмы, нарушающие такие санкции, сами рискуют попасть под них, а жертвовать своими экономическими связями с Америкой Пекин ради нас не будет. Китайско-американский товарооборот составляет 500 млрд долларов в год, тогда как российско-китайский в прошлом году достиг 89 млдр, это всего лишь в два с небольшим раза больше, чем у нас был с Америкой (а он считается пренебрежительно мал, чтобы создать взаимную экономическую зависимость). Для сравнения, с ЕС у нас – 400 млрд. При этом китайский экспорт в Россию вырос в минувшем году на 12,6%, достигнув 49,59 миллиарда долларов, тогда как импорт российских товаров в КНР сократился на 10,3% по сравнению с 2012 годом, до 39,62 миллиарда долларов. То есть у нас с Китаем не характерный для нас в целом торговый дефицит. Для понимания нашей доли: общий объем внешней торговли Китая в 2013 году составил 4,16 триллиона долларов, увеличившись по сравнению с предыдущим годом на 7,6%.

Относительно Китая у нас вообще бытует много мифов. Тогда как специалистов по этой стране, в отношениях с которой своя специфика на каждом шагу, от манеры вести переговоры до совершенно несвойственных Западу методов принятия решения – кот наплакал. Обыватель (и то далеко не всякий, а сильно подкованный в международной проблематике) про современный Китай знает лишь, пожалуй, что там есть «великий китайский firewall» - цензура в Интернете, а также, что это авторитарно-централизованная страна. Между тем, в этой «авторитарно-централизованной стране» доля ассигнований, по которым решения принимается на местном, а не на центральном уровне, превышает 80%. То есть там значение местных властей – в разы больше, чем в нашей формальной федерации, а на деле сильно централизованном государстве. В Китае, вопреки поверхностным представлениям, уже давно идет ползучая, невидимая стороннему глазу «политическая реформа».

Фото: «Вечерняя Москва»

Вместо единоличного управления времен Мао и Дэн Сяопина настало время «коллегиального руководства», при котором каждый новый председатель КПК (причем строго соблюдается ротация – сменяемость всей управляющей верхушки каждые 10 лет) имеет меньше единоличной власти, нежели предыдущий. На самом низовом уровне самоуправления, по сути, перешли к выборности руководителей из нескольких кандидатов. В компартии уже давно действует обязательное правило – оглядываться на общественное мнение. И если, скажем, местное население выступает против какого-либо строительства в данной местности и это угрожает «средних размеров протестами», то действует инструкция, по которой то такого строительства надо отказаться.

Китай уже давно не закрытая страна. Он открыл свои границы для выездного туризма. В то время как мы стремимся еще больше ограничить нашу наук от «тлетворного влияния Запада», опасаясь похищения наших последних секретов, Китай не только активно приглашает – тысячами – иностранных ученых и преподавателей в свои университеты (сами они в последние годы резко пошли вверх во всяческих рейтингах) на большие зарплаты, но и отправляет десятки тысяч студентов учиться за рубеж. Так, в США только в 2012-2013 учебном году обучалось 230 тысяч китайских студентов. Многие из них возвращаются и пополняют собой правящую элиту страны.

Сама же главная специфика Китая в том, что он никогда не стремился вступать с кем-то в стратегические обязывающие союзы, блюдя только собственный интерес. Это жесткие переговорщики, которые исходят в своем временном горизонте не из годов, а из десятилетий и даже столетий. Полагая, что их Поднебесная – вечная, а все остальное - преходяще, в том числе и ее соседи, к которым у Китая, кстати, масса до поры до времени замороженных территориальных претензий. По последнему пункту у нас с Китаем точно разные точки зрения.

Мнение автора колонки может не совпадать с мнением редакции.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции