Как спекулянты, валютчики и растратчики стали предпринимателями
Политолог Георгий Бовт, колумнист «ВМ» / Фото: Анна Иванцова, «Вечерняя Москва»

Как спекулянты, валютчики и растратчики стали предпринимателями

Коридоры Власти
25 лет назад, 26 января 1991 года первый и последний президент СССР Михаил Горбачев издал указ, существенно расширивший полномочия МВД и КГБ СССР по борьбе с экономическими преступлениями. Как было отмечено, «в целях обеспечения борьбы с экономическим саботажем, иными преступлениями в сфере экономики и упорядочения снабжения населения продуктами питания и другими товарами народного потребления».

Органам разрешалось непосредственное вмешательство в хозяйственную деятельность предприятий всех форм собственности, включая СП с иностранными фирмами. В том числе, в случае «обнаружения признаков преступления в сфере экономики», - право беспрепятственно входить в помещения предприятий; требовать и получать от руководителей необходимые сведения, документы и письменные объяснения, относящиеся к проверяемой деятельности; получать в банках, иных финансово-кредитных учреждениях оперативную и отчетную информацию о кредитно-денежных операциях и внешнеэкономических сделках» и т.д.

В стране тогда уже вовсю свирепствовал жесточайший кризис, выражавшийся в дефиците даже самых необходимых продуктов и товаров. Социалистическая экономика даже не трещала по швам, а рушилась. Как правившей тогда компартии было с ним бороться? Она боролась в рамках своего понимания экономических процессов. В то время уже активно шли дискуссии о надобности делать какие-то реформы, в том числе были созданы соответствующие комиссии по выработке таких реформ на уровне правительства. Однако в целом правящая партийно-хозяйственная номенклатура, да и многие авторитетные на тот момент ведущие эксперты-экономисты оставались почти полностью в плену «социалистических иллюзий» и сугубо советских стереотипов, считая, что советскую экономику еще можно как-то реформировать, не ломая кардинально. Даже переход к рыночному ценообразованию на момент распада СССР так и остался для правительственных специалистов недопустимой «ересью». О рынке в капиталистическом понимании этого термина тогда и помыслить никто не мог. Поэтому время для конструктивных действий по реформе советской экономики было потеряно, реформировали кардинально уже экономику российскую, после распада СССР. В стиле «шоковой терапии».

Упомянутый указ Горбачева также во многом был выдержан в духе советских правовых и идеологических традиций. Когда в ходу для описания преступлений в экономической области были такие забытые нынче термины, как «растратчики», «валютчики», «экономический саботаж», «разбазаривание социалистической собственности». Да и само слово «спекулянт» имело другую коннотацию, нежели сегодня. Сейчас ведь купить по одной цене, а продать по другой, как правило, все же не преступление, а предпринимательство. А тогда это было чистой уголовщиной. К экономической преступности в СССР до самого последнего дня его существования относили и все виды валютных операций, и частнопредпринимательскую деятельность как таковую, и так называемые «приписки», которые в условиях рыночной экономики могли бы трактоваться как искажение финансовой отчетности и мошенничество. Преступным считалось в СССР и само по себе «коммерческое посредничество». Лишь в 1995 году были декриминализированы нарушения правил о валютных операциях (по знаменитой «валютной» 88 статье УК СССР можно было получить вплоть до высшей меры наказания). Также были формально, уже по закону, а не только на основе вполне сложившейся к тому времени практики, декриминализированы и многие другие «хозяйственные деяния» – та же «спекуляция», частнопредпринимательская деятельность, коммерческое посредничество. Зато появились новые составы преступлений вроде уклонения от уплаты налогов или таможенных платежей, которые в СССР даже представить себе не могли.

Новая Россия во многом пошла по пути развитых стран с рыночной экономикой, где разработка законодательства по борьбе с экономическими преступлениями началась примерно с середины ХХ века. Тогда появилось само понятие «беловоротничковая преступность». Его впервые ввел в оборот и подробно изучал один из ведущих представителей Чикагской экономической школы (о которой у нас стали говорить, в том числе, в связи с «шоковой терапией» в 90-х) Эдвин Сатэрленд. К настоящему времени в законодательстве развитых стран накопилось уже до трех десятков составов экономической преступности, включая не только уклонение от налогов или мошенничество, но и компьютерные и прочие преступления.
По многим таким преступлениям в той же Америке предусмотрены наказания формально гораздо более жесткие, чем у нас. За строительство «финансовых пирамид», например, вполне можно загреметь в тюрьму пожизненно. Тогда как наш «первопроходец» по этой части Мавроди давно на свободе, пытаясь придумать новые «модели» тех же пирамид. В то же время на фоне такой жесткости отношения государства и бизнеса в развитых странах давно отстроены таким образом, что никому и в голову не придет обвинять первое в том, что оно «кошмарит» частного предпринимателя. Создана система, при которой работать честно проще и дешевле, чем «в тени». Ключевой момент при этом – независимая и эффективная судебная система.

Мы же до сих пор ищем ту грань, при которой большинство предпринимателей согласились бы именно с такой моделью работы, при которой не пришлось подозревать силовиков и государство в целом в том, что их представители преследуют, прежде всего, цели не только «закошмарить» бизнес, но еще и отнять его при помощи «узаконенного рэкета». Дискуссии о надобности дальнейшей декриминализации многих экономических преступлений по-прежнему продолжаются. К этой теме (последний раз – в ежегодном послании Федеральному собранию) периодически возвращается и сам президент. К лету Минэкономики по его поручению готовит новые поправки, повышающие порог предполагаемого ущерба, при нанесении которого предприниматели могут нести уголовную ответственность по «преступлениям в сфере экономики». Предполагается, что новая волна декриминализации «экономических составов» пройдет в августе, как раз к думским выборам.

После указа Горбачева утекло много воды и многое изменилось. Но до конца многое так и не устоялось. Отдельным этапом, конечно, выделяются «лихие 90-е годы», которые по масштабам преступных деяний в области экономики, думаю, все, кто работал в «органах» на момент издания горбачевского указа сочли бы дурным и несбыточным для нашей страны сном. Включая, разумеется, такой «апофеоз» рыночных реформ, как ваучерная приватизация и залоговые аукционы. Которые многие обыватели до сих пор считают ничем иным, как масштабной «кражей со взломом».

Мнение автора колонки может не совпадать с мнением редакции "Вечерней Москвы".

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции

Google newsGoogle newsGoogle news