Короткий век Юрия Олеши
Я боюсь, что у русской литературы одно только будущее: ее прошлое. Эту фразу еще в прошлом веке написал Евгений Замятин, автор романа-антиутопии «Мы». В литераторов современности мы не можем бросаться такими словами, ведь произведения и сами писатели выдерживают проверку исключительно временем, когда сквозь многие годы их имена по-прежнему звучат в полную силу.
А вот за будущее той плеяды прозаиков и поэтов Замятин опасался зря. Бриллианты советской литературы проверку прошли с характерным для драгоценностей блеском. Горький, Катаев, неразлучные Ильф и Петров, Булгаков — волшебники слова, среди них было легко затеряться, только талант той же пробы мог стать с ними в один ряд. Юрию Карловичу Олеше, которому 3 марта исполнилось бы 118 лет, это удалось.
Помню, как в детстве читал и не раз перечитывал его «Трех толстяков». Что мне было за дело до аллегории этого произведения – революции 1917 года, от жара которой люди тех лет еще не остыли. Это сейчас в толстяках видишь намек на «угнетателей-капиталистов», а тогда они были злом и притесняли добро. На фоне остальных эта сказка выделялась не сюжетом, но стилем, в котором чувствовалась рука мастера, способного увлечь ветреную натуру неусидчивого ребенка.
По-настоящему талант Олеши раскрылся в романе «Зависть», который был прочитан мной много позже. Юрий Карлович любит слово. Он играет со словом. Он дает слову свободу, чтобы оно сверкало всеми красками, погружая читателя в бездонные сюжетные и смысловые глубины произведения. Истинный талант, он не боялся сочетать даже несовместимые формы — никто, кроме него, не писал, например, поэтические фельетоны. Он делал это блестяще.
Однако гармония с миром двадцатых годов, когда вышли в свет самые громкие творения литератора, разрушилась уже в следующем десятилетии. Олеша почти перестал писать. Просто не мог. Или не хотел. В данном случае неважно. Его натура «с возвышенными представлениями, намерениями и помыслами» в соцреализме места себе не нашла.
Потом началась, отгремела и осталась историей Великая Отечественная война. Олеша вернулся из эвакуации в Москву. Он все так же не писал, зато часто сидел в ресторане «Националя». Задумчивый и даже потерянный, с неизменным стаканом коньяка в руке. В мае 1960 года Олеша скончался.
… Юрий Карлович лежал на подоконнике своего номера в гостинице. По улице шел старый еврей, торгующий газетами.
– Эй, газеты! – закричал Олеша со второго этажа.
Еврей поднял голову и спросил:
– Это откуда вы высовываетесь?
– Старик! – сказал Олеша, – я высовываюсь из вечности.
Мнение автора колонки может не совпадать с точкой зрения редакции "Вечерней Москвы"
Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции
Эксклюзивы Задержан замглавы отдела угрозыска Татарстана Ямпольский: в чем его обвиняют Когда и почему наступит конец света: точная дата Костюм за 40 тысяч ради лайков: кто такие КГшники и почему они пугают водителей на Солянке Политолог оценил последствия возможной победы Болсонару для России и БРИКС «Это похоже на рождение ребенка»: Пересильд сравнила невесомость с гормональной эйфорией
Проще, чем кажется Как сделать так, чтобы зеленые помидоры дозрели и покраснели Как получить до 100 тысяч рублей от государства при трудной ситуации: кто может претендовать и какие нужны документы Как узнать, снесут ли дом по реновации в Москве: где искать информацию и сроки Как предотвратить развитие диабета Клещевой энцефалит: профилактика, лечение, как проявляется
