Доверие к судам сейчас на самом низком уровне
Российское правосудие отличается репрессивным настроем. Это было характерным еще для позднего СССР и перешло по наследству к современной России. При Сталине процент оправдательных приговоров колебался от восьми до двенадцати. Сейчас их число не превышает полпроцента. Эта странная ситуация сложилась из-за сращивания государственного и судебного аппаратов в Советском Союзе. Сразу после распада СССР практика «штамповки» приговоров была распространена если не повсеместно, то достаточно широко.
Это, по сути, означает, что прокуратура, суд и МВД связаны одной цепью. Ведь чем меньше возвращенных обратно дел, тем лучше отчетность, выше показатели. И речь даже не о «телефонном праве», когда судье звонит чиновник и говорит: «Вынесите по делу тот или иной приговор». Здесь речь о том, что все эти органы длительное время работали в устраивающей их взаимозависимой системе.
Вся эта система покачнулась, когда появился независимый арбитражный суд. Но у судей по гражданским и уголовным делам ситуация остается прежней. Более того, если почитать отчеты Следственного комитета, то там гордятся тем, что число отклоненных или отмененных дел не превышает полпроцента. В последних заявлениях руководителя СКР мы видим именно такую гордость. А ведь речь идет не о том, что они безупречно работают, а о другом: в большинстве случаев суды продолжают штамповать приговоры в той ситуации, когда есть очевидные вопросы к следственным органам.
Даже в таких ситуациях, вместо того чтобы выпустить человека из СИЗО под домашний арест, подписку о невыезде, суды продолжают держать людей под следствием и выносить реальные приговоры в тех случаях, когда человек содержался под следствием. Здесь есть зависимость: если государство держало человека под следствием, а он оправдан, то он имеет право на компенсацию.
В ходе следствия сажают практически всех даже по мелкой краже: человек сидит полгода-год, потом его оправдают, а он предъявит претензии к российскому бюджету, и пострадает государственная казна. У судей, наверное, есть рекомендации: если тебя взяли и посадили в СИЗО, то выйти без приговора вряд ли возможно. Уж если человек ни в чем серьезном не виноват, ему просто дадут столько, сколько он уже отсидел. Следствие у нас ведут долго — мы видим это по делу футболистов, что обычную драку, снятую камерами со всех ракурсов, расследуют уже больше полугода.
Вне зависимости от степени вины суд старается не оправдывать, если человек уже под арестом. Сталинское правосудие было куда гуманнее! Это абсолютно предосудительная, возмутительная ситуация! А для тех, кто попал в жернова этой машины по случайности, повсеместно применяется освобождение в зале суда (приговор в объеме уже отбытого в изоляторе. — «ВМ»).
Бывает, что Верховный суд возвращает дела, отменяет приговор, — соответственно, среди граждан к нему выше доверие. Но до уровня высших судов еще надо дойти. Для возвращения доверия к судебной системе в целом должны быть серьезные, многоэтапные государственные программы.
В последнее десятилетие серьезно вырос уровень доверия к ФСБ, МВД. Но доверие к судам на самом низком уровне. Необходимо также и привести некоторых судей в адекватное состояние, чтобы дело той же Хахалевой («золотая судья» Елена Хахалева из Краснодара. — «ВМ») не воспринималось как норма.
Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции
