Пожар Парижской Богоматери
Странное чувство: какая-то нереальность. Будто трагедия, произошедшая вечером 15 апреля в Париже, приснилась.
Допоздна СМИ транслировали «пламенеющую готику» в прямом эфире; до утра взрывались инстаграмы звезд и незвезд предположениями и комментариями, зловещими предсказаниями скорого конца света и конспирологическими версиями...
Собчак обвинила, практически прямо, «понаехавших» во французскую столицу мигрантов; Галкин вступил с ней в дискуссию — у трагедии нет национальности. Кое-кто, не будем называть имена, позлорадствовал. Что уж, не только нам в России страдать, пострадайте и вы в своих благополучных Франциях!
Большинство, конечно, скорбит. Разделяет боль. Несут цветы к посольству Франции — немножко пафосно, но мило. Кто-то говорит о том, как мы беззащитны перед стихией: огонь «слизнул» культурную ценность в самом сердце города. И не смогли потушить. Как в какой-нибудь провинциальной Кукуевке.
Но вообще поразительно, как пожар Парижской Богоматери выявил главное в сегодняшнем мире: восприятие любого события через «я». Селфи на фоне Пожара Века; посты в духе «а я там был» или «а я не успел побывать». Все через призму себя, любимого. Ну почти каждый оттоптался.
Грустно, жалко. Во время войны сгорело Пушкиногорье — отстроили. Взорвали храм Христа Спасителя — построили заново.
И Нотр-Дам восстановят. Святыни уцелели, уже это — чудо.
А вот уникальный Успенский храм в Карелии, сгоревший в прошлом году — его поджег дурковатый подросток — уже позабыли. Там такая старина, такая красота погибла. Забыли. Вряд ли восстановят....
Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции
