Можно говорить о тенденции — общество, включая спонсоров, читателей, критиков, прочее «пушечное мясо» премиального процесса, утратило к нему интерес. Причин много. Это и маргинализация премий, когда победителей определяют случайные (в литературе) люди, «отвязность» и непредсказуемость самих номинантов, ищущих драйв в скандалах, нелепых выходках и опережающих (на случай, если пролетят) капризах.

Главное же — большинство премий, как частных («Букер», «Национальный бестселлер», «Большая книга»), так и государственных (президентские, правительственные, губернаторские), потеряли связь с литературным процессом, а сам литературный процесс — с элементарным здравым смыслом.

Если «престижные» премии присуждаются исключительно за произведения с негативным (по отношению к СССР, исторической и современной России) пафосом (Улицкая, Быков, Яхина, Сорокин и др.), то государственные — как вспомоществование заслуженным ветеранам, имена которых мало что говорят современному читателю.

Есть, правда, и уникальные писатели, собирающие премии с обеих рук. Практически не осталось в России литературной премии, которую бы не получил Роман Сенчин. Он одинаково мил и либеральным спонсорам, и государственным премиальным комиссиям. Сам (бесконечно мрачный и безнадежный) взгляд этого писателя на жизнь, сам его образ, похоже, принят за матрицу того, каким должен быть писатель в современной России.

Примерно девяносто процентов художественной литературы сегодня приходится на издательство АСТ. Редакция Елены Шубиной — кузница лауреатов. Хотя в последнее время предметы из кузницы все чаще выходят не вполне годные к читательскому употреблению. Есть сложности и с распространением премиальной литературы. Тиражи не расходятся, зависают на складах.

Пауза «Букера» — звонок, что сформированная в лихих девяностых конструкция перестает работать. Читатели больше не верят в «персональные издательские проекты», в предлагаемых им «лидеров продаж» и «лучших писателей ХХI века».

Главная же печаль в том, что современная премиальная литература ничего не добавляет ни к жизненному, ни к эстетическому опыту читателя. Она, как писал Маяковский, проходит стороной, как косой дождь. Сейчас трудно делать какие-либо прогнозы. Но один можно: после дождя (рано или поздно) на литературном небосклоне обязательно появится солнце. Надо только потерпеть.
Литературный «караул» уже устал.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции

Книги