Августовский путч 1991: так что это было?

Ожидая, что народ, наконец, четко определится в своем отношении к этому драматическому событию, послужившим спусковым механизмом для развала Советского Союза.  И вот уж скоро четверть века как минует, то есть произошла смена поколений, выросли и начинают играть ключевые роли в экономической и общественно жизни люди, которые не помнят Советский Союз. А ясности все нет. Как нет и однозначного ответа на вопрос и о том, так что же это было.

Вот опять Левада-центр нам докладывает: для 41 процента «августовский путч» стал для страны и ее народа трагедией. 20 лет назад таких было 27 процентов. Учитывая те значительные перемены, которые произошли с обществом за это время, особенно в последние годы, отмеченные ростом консервативных настроений по многим направлениям, следует признать, что рост «трагических» настроений не столь уж и значителен. Немногим меньше – треть – считают, что то была «всего лишь» борьба за власть соперничающих группировок. То есть ничего «поворотного» и тем более «судьбоносного». Одни начальники сменили других – и только. 17% вообще ничего внятного про путч сказать не смогли. И лишь для 10 процентов он по-прежнему является «демократической революцией», то есть они согласны с канонической версией начала 90-х. Последняя цифра, как ни крути, по-своему удивительна. Хотя бы потому, что отрицать, что нынешнее общество отличается от советского не в пример большей открытостью и свободой, не станет, кажется, даже самый непримиримый критик нынешней власти (само существование «критиков власти» в советском обществе было нонсенсом либо являлось наказуемым диссидентством). Значит, люди просто не ценят эту свободу? И ценность ее нивелирована другими – тоже неведомыми советскому человеку – обстоятельствами современной жизни.

Наверное, для тех 37 процентов, которые считают, что после 1991 года страна «пошла не по тому пути», эти «обстоятельства» ассоциируются прежде всего с «гримасами рыночной экономики», которые оказались не только новыми возможностями, как нам обещали, но и трудностями и рисками, о которых нас не очень, честно скажем, предупредили. Но ведь уверенная треть населения – 34 процента - считает ровно наоборот: путь взят верный. Как говорили раньше, верной дорогой идете, товарищи. Любопытным образом эта цифра примерно совпадает с той долей электората, которая на протяжении всех 90-х и позже считалась «уверенно прореформаторски настроенной». Вообще для многих обществ характерна доля всевозможных прогрессистов и модернизаторов как раз на уровне трети. Ожидать, что таковыми будут выступать значительное большинство населения - наивно. Такого не бывает даже  в годы революций, которые делаются пассионарным, решительным меньшинством. А обывательское большинство лишь пожинает плоды революций – поначалу, как правило, горькие.

Еще примечательно, что число тех, кто считает, что мы после 1991 года движемся в правильном направлении, выросло за 10 лет на 10 процентов. А тех, кто думает наоборот, что в неправильном – сократилась на те же 10 процентов. То есть в обществе удивительным образом уживаются два противоположных мнения: и о том, что случилась трагедия, и о том, что все идет путем. Такие точки зрения на одного и то же явление, как минимум, свидетельствуют о мировоззренческой непримиримости внутри общества, которое могло бы, потенциально, прорываться в самых разных сферах, в том числе на выборах. Ан, нет, не прорывается. Уровень конфликтности довольно низок, а сплочения вокруг власти – как никогда, пожалуй, за постсоветское время высок.

Наверное, все же для подавляющего большинства населения путч 1991 года так и остался сугубо «московским событием», это явно была не та «война», которая прошла через каждый дом. Не было никакого массового движения под лозунгом «За перемены!» Они как бы случились сами собой, а отчасти были «спущены сверху». Путч действительно повлек за собой тектонические перемены в жизни страны, но они произошли не одномоментно, а растянулись во времени. Разные слои общества и столь различные регионы огромной страны приспосабливались и подстраивались к ним с неодинаковой успешностью и разным темпами. Некоторые до сих пор так и не приспособились. На что можно заметить, что такая огромная страна, как Россия, быстро не меняется.

В ней надо жить долго.

Мнение автора колонки может не совпадать с мнением редакции "Вечерней Москвы"

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции