Любые классификации, кого и когда считать молодежью — искусственны. Это — плод человеческого воображения, теорий, предположений, а не результат научно-объективного подхода.

Кроме того, возрастные градации меняются в зависимости от демографических и социальных процессов в обществе. Сейчас продолжительность жизни постепенно становится больше, и поколение «50 плюс», еще недавно считавшееся пожилым, оказывается более социально активным, более здоровым, чем ожидалось. Конечно, это процесс небыстрый, но вспомните историю: несколько столетий назад 35 лет считалось возрастом глубокой зрелости, а сейчас таких называют «молодыми людьми». Так что в целом идет постепенный рост той планки, что отделяет молодежный возраст от следующего, зрелого.

За счет этого, а также из-за принятия ценностей общества потребления, люди более становятся похожи по поведению на детей. Еще лет десять назад мы смотрели западные фильмы и замечали, что герои сорока–пятидесяти лет что-то делали, что выделяло их специфически подростковым поведением. Я сам как психиатр, смотря эти фильмы, замечал этот сбой: юношеское поведение у вполне взрослых людей. Но тогда я пытался объяснить это «молодостью души» свободой от предрассудков.

То есть когда там, в Европе, собираются замуж выходить, у нас уже детей в школу водят и об их дальнейшем образовании раздумывают / Фото: Пелагия Замятина / Вечерняя Москва

Сейчас же это все чаще воспринимается как инфантильность, социальная беспомощность, да, порой и милая, что хорошо идет в публику в формате кинокомедий. То есть когда там, в Европе, только собирались замуж выходить, у нас уже детей в школу водили и об их дальнейшем образовании раздумывали. Но вот прошло десять лет, уже и границы смешались, и кино повлияло, и глобализация, но мы наблюдаем в нашем обществе то же самое — откладывание рождения детей ради карьеры, а потом «молодых родителей» в сорок лет.

Вдумайтесь — два поколения назад эти молодые родители могли быть уже бабушками и дедами в том же возрасте! То есть эти процессы развиваются по нескольким осям, которые переплетаются и синергически поддерживают друг друга. С одной стороны, сделав карьеру, можно лучше обеспечить ребенка. Только вот порой карьера есть, но уже порой нет фертильности и не получается зачать, поскольку биология не успевает за психологией и социологией.

Общество потребления, западные ценности карьеры, индивидуализма, эгоизма, более низкой ответственности как раз и ведут к такому детскому восприятию. Вот поколение Y (1980–2000 г.р.) — они, к примеру, ориентируются не на приобретение собственности, связанное с накоплением, кредитами, ответственностью, а на аренду, наем. Все временно, ничего постоянного. Включая работу: они сверхмобильны, более поверхностны, чем родители. Деды могли всю жизнь работать в одном месте, дети — поменять несколько мест, внуки меняют несколько мест работы в год. Они «ищут себя».

Здесь еще и нежелание сколь-нибудь продолжительного планирования, стратегического развития своей жизни. Тенденция ведет к тому, что это поколение хочет жить одним днем, причем важно, чтобы день этот был только веселый и интересный! Стремление путешествовать сюда укладывается на сто процентов — жизнь в стиле детского утренника с зефиром, тортами и шоколадом. Они зациклены на потреблении, а не созидании. И подросший уровень благосостояния способствует такому поведению. В чем-они могут быть более потерянными по сравнению с поколением Х (1965–1980 г.р.), а в чем-то — вероятно, и более беззаботными и счастливыми, выросшими в детоцентристских семьях. Время покажет, имели ли амбиции на то основания и насколько новая модель эффективна не только для индивида, но и для общества в целом.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции