А соловьи уже пробуют голос

Никогда не замечала и не думала, что поверхность улицы во время дождя так похожа на озеро во время предвечернего клева, когда на его прежде абсолютно ровной глади вдруг начинают появляться маленькие кружочки, так волнующие сердца рыбаков и внушающие им надежду.

Этот дождливый месяц, конечно, достал своим пессимизмом. Он стучит в окно, стонет, ропщет, ветер рвет из рук зонт, и в какой-то момент перестаешь сопротивляться, послушно складывая его: бесполезно спорить. Теперь дождь стучит прямо по голове, и самая нахальная капля ползет по шее змейкой, пробуждая по дороге заснувшие мурашки. А через полчаса все заливает солнцем, оно такое яркое, что заставляет слезиться глаза, но коварство этого обмана становится понятным, только если посмотреть на край неба, где опять что-то затевается.

Фото: Анна Быкова / Вечерняя Москва

Я помню разные весны, и из них — ни одной идеальной. Помню, как обгорела на Первомай. Или выпал и не хотел уходить снег. Утром, набухший от чувства собственной значимости, он лежал повсюду, как ледяное желе. Помню сад, расцветший непривычно и радостно рано, а потом растерзанный «возвратными холодами». Помню сад и другой — припозднившийся с цветением, но затем стремительно нагнавший отставание. Одно было неизменно: начинали петь соловьи.

И вот вчера я услышала первую пробу голоса соловьем не где-нибудь, а в центре города. Шла поздно, дождь взял паузу, и вдруг... Невидимый певец выдал пару «колен» и, запевший не в срок, замолчал испуганно. Через минуту, успокоившись, он засвистел и защелкал снова, на этот раз дольше. Я простила погоде капризы: да, апрель вышел ноябрьским, но соловьи уже пробуют голос. Им неведомы названия месяцев, они просто знают, когда пора вить гнезда и заниматься домами, не обращая внимания на прогнозы. Пожалуй, это урок, который надо осмыслить.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции