Почерковед Евгения Ветрова рассказала, что помогает определить автора текста

23 января во всем в мире отмечается День почерка, учрежденный с целью напомнить об уникальности ручного письма, которое с каждым годом все больше вытесняется электронным. Что мы теряем, отказываясь от карандашей и ручек в пользу клавиатуры, «Вечерняя Москва» обсудила с почерковедом-экспертом, чьи заключения влияют на ход судебных дел, в очередной рубрике «Простые вопросы».

Считается, что почерк человека — одна из главных его индивидуальных характеристик, он, как походка, у каждого свой. Неудивительно, что с момента возникновения ручного письма появились и научные области, которые его изучают. На сегодняшний день главные из них — графология и почерковедение. Правда, первая считается псевдонаукой, зато вторая традиционно используется в судебной экспертизе. В чем отличие графологии от почерковедения и что можно узнать по почерку человека, «Вечерней Москве» рассказала почерковед Евгения Ветрова.

— Евгения, чем все-таки занимается почерковед?

— Почерковедение в его современном, актуальном виде — это решение определенных задач. Мы занимаемся исследованием почерка и частей рукописных документов для того, чтобы установить их подлинность, определить авторство и выявить подделку. Идеальная задача для почерковеда — установление конкретного исполнителя рукописи или подписи, а также различных условий, в которых был написан текст. То есть писал ли его человек в нормальном состоянии или в измененном? Писал ли он один или это делало несколько лиц? Искажали ли письмо намеренно? Все это наши задачи.

В целом около 80 процентов случаев нашей работы — это именно установление конкретного исполнителя, то есть автора текста или подписи. Чаще всего это необходимо в юридической практике — досудебные исследования или судебные экспертизы, в основном в рамках гражданских или арбитражных дел. То есть мы помогаем суду и следственным органам в установлении истины.

— А в чем ключевая разница между почерковедением и графологией?

— Исторически, еще в советские годы, графологическая экспертиза не отделялась строго от почерковедческой. Но в настоящее время они разделены. Графологи занимаются составлением психологического портрета исполнителя, а мы — идентификацией личности. Графологи изучают то, как связано написание букв с характером человека, и эти результаты используются в психологии, а наши выводы чаще всего интересны криминалистам.

— Сколько времени может занять экспертиза одного документа?

— Два-три дня. Но обычно больше, ведь зачастую не всегда легко ответить на поставленный вопрос, могут потребоваться дополнительные документы, тогда сроки растягиваются до двух недель и более.

Чаще всего я работаю с документами, которые сопровождают отчуждение чего-либо — недвижимости, долей или автомобилей. Это расписки, договоры купли-продажи, дарения — все то, с чем человек сталкивается в процессе жизни. Большая часть документов — именно такие. Для того чтобы провести исследование, мне обязательно нужны образцы почерка или подписи предполагаемого исполнителя. Бывают сложные случаи, особенно когда человек пожилого возраста, который уже мало пишет. Зачастую родственники предоставляют только старые открыточки, и непонятно, к какому году они относятся.

— Какие самые необычные или сложные материалы вам приходилось исследовать?

— Самый необычный объект из недавних — фрагмент обоев, где пожилой человек записывал номера телефонов и адреса рядом с городским телефоном. Нужно было установить его подпись на завещании. Родственники утверждали, что бабушка не могла подписать его в пользу постороннего лица — это был человек другой национальности, с которым она, по словам родных, не была знакома. А в качестве образца был как раз этот фрагмент обоев — он был ближе всего по времени к спорному документу. Нужно было доказать, что в завещании бабушки не ее почерк и, соответственно, подпись.

— Можно ли отличить умышленное искажение почерка от непреднамеренного, если, например, человек болел или у него дрожали руки?

— Да, безусловно. На этом как раз и строится почерковедческая экспертиза. Есть признаки, которые говорят о внешнем или внутреннем воздействии на лицо: болезнь, дрожь, алкогольное или наркотическое опьянение. А намеренные искажения — это уже про автоподлог. Это один из видов исследований, который в последнее время стал встречаться довольно часто. Мошенники не дремлют, и если раньше что-то подделать было проще, то сейчас все стало более изощренным.

— А что такое автоподлог?

— Автоподлог — это намеренное искажение своего почерка или подписи, чтобы в дальнейшем отказаться от нее. Например, недавно было у меня дело, когда директор фирмы подписал договор купли-продажи автомобиля с намеренным искажением подписи, чтобы потом оспорить сделку, сказать «я не подписывал», и вернуть и машину, и деньги. Они, кстати, часто в таких случаях передаются наличными.

— А можно ли установить, что человек поставил подпись под влиянием мошенников, как в истории с Долиной?

— Нет, напрямую — «его заставили» — установить нельзя. Могут быть выявлены признаки необычности выполнения: волнение, дрожь. Но это, как правило, вероятностные выводы. Чтобы установить «стандартное» состояние, нужно исследовать много образцов почерка этого человека. Ведь у нас у всех бывают переживания, мы можем просто встать «не с той ноги» и не выспаться. Это влияет на почерк, но не отменяет его устойчивых признаков. Почерковед как раз может установить, что почерк принадлежит конкретному лицу, но исполнен в необычных условиях, например в движущемся транспорте или под влиянием плохого самочувствия — инфарктов, инсультов, плохого зрения.… Даже простое растяжение руки может на него повлиять.

— А каким было самое яркое дело, в котором приходилось участвовать?

— Они все по-своему яркие (смеется). Но для меня самые запоминающиеся — это те, что идут долго через суды, с множеством экспертиз и возвратами. Я очень довольна, когда, к примеру, мне удается поставить окончательную точку в вопросе — выполнен ли документ конкретным лицом. Особенно это касается экономических споров, где стороны могут представлять пачки документов, и нужно установить, все ли эти образцы выполнены одним лицом. Бывает, что сторона умышленно представляет образцы, выполненные, например, секретарем, который подписывал за директора, чтобы ввести в заблуждение. Очень радует, когда удается это выявить и установить истину.

— Приходилось ли вам давать заключение, которое кардинально меняло ход дела?

— Да, разумеется, и очень часто. Иногда даже адвокаты консультируются со мной на досудебной стадии, чтобы понять, врет ли их клиент, утверждающий, что это, мол, «не моя подпись». Или наоборот. В суде мой вывод, естественно, нравится не всем сторонам. Если я даю заключение, что подпись подлинная, а сторона утверждала обратное — многие остаются недовольны.

— А с угрозами или попытками подкупа за 20 лет практики сталкивались?

— За эти годы чего только не было! Угроз было столько, что приходилось даже обращаться в правоохранительные органы! Один раз клиент, обратившийся за досудебным исследованием, предложил подвезти меня в суд на бронированной машине, чтобы я там выступила. Я от такой заботы сразу отказалась, ответила, что и на метро прекрасно доберусь.

— Можно ли по почерку определить пол или профессию писавшего?

— Давайте определимся: почерк — это устойчивое отклонение от норм прописи, которое формируется к 13–16 годам. Профессия — это больше к графологии. Пол можно установить с вероятностной долей, но только по средне- или высоковыработанному почерку — у навыка письма должно быть хорошее развитие. Есть методики, основанные на системе признаков, которые чаще встречаются у мужчин или женщин, например форма движений, прямолинейность. Опять же тут нужно смотреть по стилю почерка, например прямолинейное направление движения зачастую характерно для мужчин.

Но сейчас это сделать сложнее, потому что мы живем в век, когда в обществе стираются гендерные различия: мужчины приобретают женские качества характера, а женщины — мужские. И все это отражается на почерке. Раньше картина была более выраженной.

— А возраст?

— Возрастные группы определить можно. Четко выявляется старческое письмо — у него есть специфические признаки. Под него, кстати, в последнее время часто пытаются подделать подписи. Можно определить и детский, школьный почерк — у него низкая степень выработанности, это двигательный навык в развитии. Дети часто перенимают почерк учителей — наклон или начертание букв. Этот наносное начертание может сохраниться, а может и уйти со временем. Со взрослым, зрелым возрастом сложнее, потому что кто-то много пишет, а кто-то — нет.

— Замечаете деградацию почерка из-за того, что люди меньше пишут?

— Конечно! Почерк меняется, и это сильно влияет на мою работу. Так, основная сложность сейчас — невозможность найти достаточное количество современных образцов почерка. Человек может вообще ничего не писать от руки. Когда возникает спор о расписке или договоре, образцов для сравнения просто нет!

— В своем блоге вы говорили, что даже запятые в документах могут кардинально влиять на дело.…

— Это больше область лингвистической экспертизы, но да, такие случаи бывают. Например, в сложном техническом наименовании детали в договоре отсутствие или наличие запятой может изменить смысл так, что это может трактоваться как один объект, а может — как три разных объекта. В крупных экономических спорах такие «ляпы» могут привести к многомиллионным последствиям.

— Изменилась ли за 20 лет техника, которую вы используете в работе?

— Да, она шагнула вперед! Если раньше почерковед пользовались микроскопами и увеличительными стеклами, то сейчас мы используем электронные цифровые микроскопы и лупы, которые позволяют быстро переносить изображение на компьютер, исследовать документ на месте. Появились специальные источники освещения для исследования в разных спектрах от инфракрасного до ультрафиолетового. Это не только для почерка, но и для выявления подделок документов.

— С распространением цифровизации удастся ли расширять профессиональную область, скажем, от бумаг перейти в сферу электронного документооборота?

— Стараемся. Электронно-цифровая подпись (ЭЦП) — это компьютерный код, это не наша область. А вот если человек писал стилусом на планшете — это наш объект. Неважно, каким инструментом и на каком материале оставлен след.

— Не исчезнет ли ваша профессия из-за всеобщего перехода в «цифру»?

— Мы уже лет 10 обсуждаем это в экспертном сообществе. Я считаю, что профессия действительно становится исчезающей. Мы все меньше пишем, все больше альтернатив. С другой стороны, будет плохо, если мы совсем утратим навык ручного письма. Ведь оно напрямую связано с развитием мозга и поддержанием его в здоровом состоянии.

ДОСЬЕ

Евгения Сергеевна Ветрова, эксперт-почерковед с 20-летним опытом работы. В 2004 году окончила Российскую правовую академию Министерства юстиции Российской Федерации. В 2006 году получила дополнительное образование в Волгоградской академии МВД РФ по специальности «судебная почерковедческая экспертиза, технико-криминалистическая экспертиза документов». В 2016 году получила дополнительную квалификацию в РАНХиГС по направлению «антикоррупционная экспертиза правовых актов». В 2021 году прошла дополнительную подготовку по направлению «лингвистическая экспертиза» в Южном федеральном университете. В 2022 году открыла свою компанию, которая занимается независимой почерковедческой и лингвистической экспертизой.