Даря добро и тепло. Так жила и живет Валентина Минаева, отмечающая 105-й день рождения

В Москве проживает около 14 тысяч ветеранов — людей, подаривших своему народу свободу от иноземных захватчиков. С одной из тех, кто героически спасал жизни наших бойцов, медсестрой, прошедшей три войны, Валентиной Петровной Минаевой, мы встретились накануне ее 105-летия, которое она отмечает 5 февраля.

Наша удивительная героиня уверена, что такую долгую жизнь судьба послала ей за бесконечную любовь к людям и желание им помогать. У нее удивительные руки — небольшие, ладные, быстрые. Быстр и взгляд ее очень живых, смешливых глаз. Но главное — улыбка. Она с лица Валентины Петровны просто не сходит, хотя за плечами у этой хрупкой женщины немалое количество испытаний. И даже когда ее плечи обнимает пиджак, увешанный орденами, она не делается строже: не умеет. Сегодня, 5 февраля, ей 105 лет. Поверить трудно, но это факт. Ведь даже не скажешь, что она «не выглядит на свой возраст», — просто потому, что никто точно не знает, как надо выглядеть, когда тебе век плюс пять лет! Валентина Петровна выглядит блестяще, не теряет чувства юмора и рада гостям.

…В семье крестьян Пинаевых детей было четверо — две дочки и два сына. Сестра, вспоминает Валентина Петровна, была худющей, но красавицей. Увы, судьба у нее сложилась несладко, заболевание лишило ее глаза, но именно она вынянчила ее и младших братьев, помогая матери.

— Спасались кое-как огородом, ведь если картошка есть — уже богатство. Ну вот, сестра за лошадь пахала, то есть тянула плуг, за которым стояла мама….

А Валя мечтала поехать в Киров, чтобы поступить там в медицинский институт. И первый шаг к мечте был сделан: отучившись в фельдшерско-акушерском училище в Котельниче, городке под Кировом, Валя вернулась в свое село и начала работать акушеркой.

— Где я только роды не принимала, — вспоминает она. — И на полу, и на печке, где придется. По деревням и колхозам ходила, говорила, чтобы обращались ко мне, а не к повитухам, — вспоминает Валентина Петровна.

Работа эта ей очень нравилась — да, это не дарить жизнь, но принимать и подхватывать ее, ловить ее первое дыхание и первый крик!

И, конечно, меньше всего Валя думала о войне. До нее ли, когда так прекрасен этот мир за окнами! А еще ей очень нравилось танцевать — и вальсировать, и… бить чечетку, что она делала мастерски, всем на удивление и на зависть. Но однажды ее неожиданно вызвали в сельсовет, вручили повестку из военкомата в Котельниче, и вскоре она уже ехала туда на шатучей, громыхающей повозке.

Спрашиваю, а страшно было, что потом....

— Да нет, — задумчиво говорит Валентина Петровна. — У нас же, у людей того поколения, как было заведено? Надо — значит надо.

Вале было 18. Вместе с другими девчонками-медсестричками, что чирикали на перроне как птички, они загрузились в эшелон, и вскоре привычная жизнь вместе с опустевшей платформой осталась далеко-далеко. Состав прибыл в Петрозаводск.

— Тогда это была Карело-Финская ССР, — рассказывает Валентина Петровна. — Той зимой такие стояли холода, не поверите — до минус 60 градусов. И в госпиталь наш привозили не столько раненых даже, сколько обмороженных.…

Для современных россиян Карелия — место для отдыха и наслаждения красотой, впечатления от которой могут чуть принизить только комары и гнус. Валентина Петровна запомнила ее другой — как место бесконечного холода и бесконечной человеческой боли. В госпиталь бесперебойно везли тела, тела, тела….

Исторический ракурс

Та война, что вошла в историю как «Зимняя» или «Финская», в советские времена оказалась в тени Великой Отечественной: про нее почти не писали даже в учебниках. Между тем все обстояло более чем серьезно. Хотя Хельсинки всегда пытались изобразить Финляндию маленькой и слабой страной, она была вовсе не слабой. И главная беда было в том, что в 1920–30-х годах ее захлестнули ультранационалистические настроения.

В амбициозных планах некоторых созданных в Финляндии «обществ», связанных с правительственными кругами, было прописано создание «Великой Финляндии», в состав которой входили, помимо Советской Карелии и Мурманской области, и другие территории СССР.

В 1930-х годах в граничащих с СССР государствах потихоньку формировались антисоветские настроения и враждебность по отношению к Москве. Финляндия совершенствовала армию, закупала оружие и снаряжение, а на Карельском перешейке усиленными темпами строилась так называемая «линия Маннергейма» с сотнями дотов. Переговоры СССР с Финляндией после 1937 года были практически бесконечными. Знаменитый «инцидент в Майниле» 26 ноября 1939 года с состоявшимся или несостоявшимся обстрелом финскими войсками советской территории стал сигналом к скорому началу боевых действий. И 30 ноября 1939 года Красная армия перешла финскую границу.…

Что знала Валя о политических переговорах, претензиях тех или иных стран? Да почти ничего. Но видела последствия этих «хотелок».

С первой же встречи с раненым и со смертью она знала, что надо бесконечно дарить тепло и заботу всем поступавшим в госпиталь.

— Вы такая красавица и хохотушка, у вас, наверное, от женихов отбоя не было, — вырывается у меня.

— Ну нет! Да какая я красавица.... Но мужским вниманием обделена не была, это верно, — кокетливо склоняет она голову и звонко смеется.

Но когда начинает вспоминать — улыбка гаснет. Их привозили — покрытых чудовищными волдырями, безмерно уставших бойцов, и медсестры виделись им ангелами, которые облегчали боль, кормили, поили, лечили, ухаживали, дарили тепло и надежду....

— Я как сестра им всем была, — вспоминает Валентина Петровна. — Помню, одного привезли, черного как головешка, — в танке горел. Места живого нет, одни глаза. Боль чудовищная, мы марганцовкой ожоги протирали и под каркас его голым положили. Вокруг ведра поставили с кипятком, чтобы не замерз…. Через трое суток отправили в ожоговый центр. Забыть не могу….

Сердце ее разрывалось от сочувствия, но и расслабляться сильно Валя себе не позволяла. Знала, что задача — не слезы лить, а помогать, силы придавать, а не отнимать их!

— Помню, сижу возле солдатика с ампутацией. И он мне говорит вдруг: «Сестричка, сделай мне укол, чтобы я не жил». Я ему: «Ты что, милый, такое говоришь? Да посмотри, какой ты красивый, какой хороший. Тебе еще жить да жить. Дома тебя любого приголубят и приласкают. Ампутировали? И что? Сделают протезы, будешь еще ходить и влюбляться!».

Иногда эти слова поднимали бойцов лучше лекарств. И сколько всего людей выходила и спасла Валентина Петровна — никто уже никогда не сосчитает, включая ее саму.

Пока она рассказывает, рассматриваю ее портрет. 19-летняя Мадонна в буденновке. Мадонна Милосердия и Сострадания.

…Финская война закончилась 12 марта 1940 года. Финны потеряли 100 тысяч человек из 600 тысяч призванных, Красная армия — 391,8 тысячи человек из миллиона. Потери объясняли плохой подготовкой Красной армии к действиям в условиях низких температур.…

— После Финской отправили нас по домам. Я у себя устроилась в поликлинику, в женскую консультацию, а вечером училась на подготовительных курсах, все мечтая об институте.

Но призрак Большой войны уже вставал над Европой.

— И года не прошло — снова началась война. Нас отвезли в глубокий тыл, в Забайкальский военный округ. Главный врач в нашем госпитале была москвичкой, комиссар — из Омска, а из нашего города набрали медсестер и санитаров, которые не годились в армию. Нам привозили на долечивание раненых со всех фронтов. Я и сестрой работала, и за начальника штаба в секретной части — железная дверь, вся в металле, большой ящик с документами и решетка на окне, — вспоминает Валентина Петровна. — Как я отказывалась от бумажной работы! Но меня заставили, еще и начфина дали в помощь.

…Всю Отечественную Валя отработала по единому графику: днем работала в секретной части, а ночью дежурила в отделении. Спала утром по три-четыре часа. И так до дня Победы. Про выгорание в те времена никто не слышал, а сил, знала Валя, должно хватать на многое: и перевернуть раненого, и перевязать, и помочь встать. Но главное — нужны были силы на то, что можно было бы назвать «генерированием добра». Медсестры дарили его бойцам постоянно, круглосуточно, и иногда они оживали от этого добра и любви вопреки всему.

— Замуж мне, конечно, много раз предлагали выйти, — смеется Валентина Петровна. — Но мне так нравился Коля. Он у меня был такой замечательный.…

А познакомились они случайно и тоже как будто вопреки всему. Иногда, очень редко, Вале удавалось упорхнуть на танцы. Они напоминали о мирном времени, которое, казалось, никогда уже не повторится. Именно на танцах она и встретила своего Колю. Танцевать он не любил и почему в тот вечер оказался на танцплощадке — сказать трудно. Известно другое: старший лейтенант Николай Минаев сначала завороженно наблюдал, как вальсирует сразившая его наповал девушка в объятиях какого-то капитана, а потом принял решение, что никому красавицу не отдаст, и начал за ней ухаживать.…

9 мая 1945 года Валя была на дежурстве. Влетевшая к ней подруга задыхалась: «Валя! Победа! Победа! Кончилась война!». Валентина Петровна вспоминает:

— Я подхватилась, бегу к врачу: «Война кончилась!». А она: «Батюшки! Правда?». Как же мы радовались! Но вскоре начальник объявил: «Девочки, рано радоваться. Война кончилась, но не для всех. Скоро наши части перейдут в наступление — война с Японией будет...». Тут мы все ахнули, — вспоминает Валентина Петровна. — На собрании нам все объяснили про политику. И что было делать? Война — значит, раненые. Раненые? Значит, нужны медсестры….

Вскоре девчонок посадили в огромный «Студебекер», поставленный по ленд-лизу из США, его колеса обмотали цепями (для проходимости), и грузовик покатил в Маньчжурию.

…Чтобы занять Хайлар и Харбин, они перевалили по бездорожью через Большой и Малый Хинган. Иногда казалось, что «Студебекер» ползет по отвесной стене.

— Нападений на нас не было, — вспоминает Валентина Петровна. — А зато в Хайларе мы посмотрели, как живут корейские офицеры. Все у них было одноразовое — белье, рубашки, брюки. Они неделю белье носили, а потом просто выбрасывали, никто и не думал что-то там стирать или полоскать! А рядом люди жили местные — такая нищета.… Первые пару месяцев медсестрички жили в землянках. Одна всегда сидела с винтовкой у входа. — А иначе как? Японцы же были хуже немцев! — восклицает Валентина Петровна. — Если нападали на какой-то госпиталь, головы отрезали всем, кто там был, и медсестрам тоже.…

А вот о Харбине она вспоминает тепло.

— Там жили и наши, раскулаченные. Уж как они попали туда — не знаю, но очень приятные пожилые женщины и что-то из еды нам приносили, и молока: «Попейте, дочки, тепленького».

Исторический ракурс

Война с Японией длилась три недели. Она стала завершающим этапом Второй мировой, позволив СССР за такой короткий период изменить политическую карту Тихоокеанского региона.

В 1938–1939 годах милитаристская Япония совершила ряд провокаций на советской и монгольской границах. Несмотря на пакт о нейтралитете, подписанный СССР и Японией в 1941 году, империя рассматривала возможность нападения на СССР в соответствии с планом «Кантогун токусю энсю» («Специальные маневры Квантунской армии»). В феврале 1945 года Сталин согласился на просьбу союзников (Рузвельта и Черчилля) о вступлении СССР в войну с Японией после капитуляции Германии и окончания войны в Европе. 8 августа 1945 года нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов сделал заявление послу Японии о том, что с 9 августа Советский Союз будет считать себя в состоянии войны с Японией. 9 августа Красная армия начала Маньчжурскую, а 11 августа — Южно-Сахалинскую наступательные операции. 15 августа император Японии объявил по радио о прекращении сопротивления, но Квантунская армия сдалась не сразу.

С 24 августа по 1 сентября моряки Тихоокеанского флота заняли всю цепь Курильских островов. После войны все эти острова были включены в состав СССР. Сегодня Курильская гряда относится к Сахалинской области России, но на четыре южных острова — Кунашир, Итуруп, Шикотан и группу Хабомаи — Япония продолжает претендовать.

…День Победы Валя встретила в Маньчжурии начальником штаба госпиталя № 961.

— Помню, специалистов наших из госпиталя просили помогать населению, хотя бы амбулаторно людей принимать. И мы даже, когда обратно двинулись, останавливались в селах и райцентрах, принимали больных — кому перевязку делали, кого подлечивали. Много у них непривычного, — рассказывает Валентина Петровна. — Помню, поражали меня миниатюрные ножки китаянок. Им в детстве на стопы деревянные колодки надевали, чтобы ножка не росла, оставалась миниатюрной! Или в одном городе рикша подошел ко мне: «Русская мадам, садитесь». А я говорю: «Нет, русская девушка не катается на людях».

А вот как Коля нашел свою Валю в Чанчуни — так и осталось загадкой. Воистину любви все покорно…. Рассказывая об этом, Валентина Петровна всплескивает руками:

— Грязный весь был, на паровозе вместе с машинистом в кабине добрался до города, разыскал наш госпиталь. Мы жили на шестом этаже в гостинице, девчонки Колю обогнали, принесли мне весточку. Я услышала, побежала навстречу, а он меня на руки подхватил, поцеловал.… Девчонки увидели — плачут все, счастье, вот оно — хоть один нашелся, и Валю свою нашел.…

И вскоре они поженились. Коля взял у своего начальства три дня увольнения для регистрации брака, Валя — у своего. Приехали расписаться, у Коли на книжке что-то было, а у Вали — ничегошеньки:

— Я была старшим сержантом медицинской службы и ни копейки не получала за всю войну. За регистрацию попросили заплатить 15 рублей. Я из Пинаевой стала Минаевой. Коля деньги заплатил, но отметил: «Да, дороговато за одну букву берут». А потом мы спирту купили на рынке и побежали праздновать. У нас имущество с Колей, знаете, какое было? Котелок и две ложки!

Так и было, никакого другого имущества.... Но не уменьшило это счастья. Только об одном молодой муж умолял супругу: чтобы не ходила она больше танцевать. Страшно боялся, что ее у него уведут.… А еще припугнул ее тем, что если она будет ходить на танцы, то он будет пить, курить и ругаться матом.

— И еще просил губы не красить и даже помаду мою выбросил! — качает головой Валентина Петровна.

Но на танцы она больше и правда не ходила. Хотя куда бы она — без него.…

…После войны Валентина Петровна и Николай Федорович довольно долго жили в Ташкенте, воспитывали двоих детей. В 1962 году переехали в Москву. Валентина Петровна устроилась на работу в медсанчасть № 12, которая относилась к Третьему Главному управлению при Минздраве СССР, где проработала акушеркой до 72 лет. Работу свою любила, как и людей, с которыми ее сводила жизнь.

Сейчас счастье Валентины Петровны — ее внук и правнуки. А на вопрос, как ей удалось сохранить столь потрясающую бодрость, она пожимает плечами — и награды поддакивают ее словам: «Наверное, я просто была добра к людям, и это благодарность за это…». Сил и здоровья Вам, дорогая Валентина Петровна!

ДОСЬЕ

Валентина Петровна Минаева (Пинаева) родилась 5 февраля 1921 года. Награждена орденом Отечественной войны I степени; медалями «За боевые заслуги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «За победу над Японией», «Ветеран труда», знаком «Отличник санитарной службы», другими медалями и памятными знаками.

В ТЕМУ

В годы Великой Отечественной войны свыше 200 тысяч врачей и полмиллиона среднего медперсонала трудились на фронте и в тылу. Одни шли в бой вместе с солдатами, вытаскивали их из-под пуль, другие — спасали жизни бойцов в госпиталях, работая без устали. По разным подсчетам, медсестрам удалось оказать помощь более 10 миллионам раненых.