Политолог Елена Пономарева: «Цветная» революция — это продукт эпохи глобализации

В очередном выпуске «Авторского дискурса» главный редактор журнала «Роман-газета», обозреватель «Вечерней Москвы» Юрий Козлов и историк, публицист, специалист по новейшей истории Балкан и «цветным» революциям Елена Пономарева рассуждают о череде революций, происходящих по всему миру, механизмах их возникновения, тех, кто за ними стоит, и к чему это приводит в конечном итоге. Как революции формируют новую политическую карту мира.

Может ли «цветная» революция превратиться в народную и освободительную? Чем была перестройка в СССР? Насколько успешно сегодня российское государство противостоит военным, экономическим и прочим вызовам? Об этом в очередном «Авторском дискурсе».

— Юрий Козлов (Ю. К.): Елена Георгиевна, вы один из ведущих специалистов в области политической науки и так называемым «цветным революциям». Что это за явление? Почему одни революции становятся в истории человечества великими, как французская 1789 года, или российская 1917 года, а другие именуются «цветными» и, как правило, объясняются происками внешних и внутренних врагов того или иного государства? Мне кажется, любая революция начинается в тестовом — «цветном» — режиме. В случае успешного завершения она становится «великой», «народной», «освободительной». В случае провала — преступным заговором, вылазкой отщепенцев, подкупленных некими глобальными злыми силами, покусившимися на порядок и стабильность в не нравящейся им стране. Но ведь революции (не только по Марксу и Ленину) считаются «мотором», двигающим историю, а несменяемость власти и элит рождает недовольство и множество проблем. Но как их решать, двигаться вперед, когда любое несогласие с существующим порядком объявляется попыткой «цветной революции»? Или революции следует различать по конечному результату? Тогда чем, на ваш взгляд, была «перестройка», обернувшаяся крахом СССР — свершившейся «цветной» или не свершившейся народной революцией?

— Елена Пономарева (Е. П.): Я вообще стараюсь не пользоваться термином «цветная революция». Его раскрутили журналисты, а придумали в западных «фабриках мысли», чтобы зафиксировать в общественном сознании якобы народный и освободительный характер происходящих событий. За фасадом броского названия скрывается очень неприятный зверь — продуманная до мелочей технология смены политического режима в конкретной стране в интересах внешних игроков и местных компрадорских кланов. Так называемая «цветная революция» (ЦР) вообще не революция, а высокотехнологичный продукт эпохи глобализации, который стал возможен только по достижении человеческим сообществом определенного уровня развития во всех сферах (науке, экономике, средствах связи и коммуникации и др.). ЦР — это комплекс процессов, имитирующих социально-политическую революцию, это симулякр революции. И вот почему. Революции 19–20 веков уже на начальном этапе не являются чисто политическим или политико-экономическим процессом, а представляют, прежде всего, идеологический и духовно-нравственный переворот, происходящий вначале в общественном сознании, в системе ценностей основной части общества и только затем — в перестройке социально-политических институтов после захвата власти революционной партией или коалицией. Иными словами, сущность революции в ее традиционном понимании в особой идее, новой идеологической доктрине, формирующей ценности и смысл существования человека, в новом историческом проекте, практическая реализация которого и есть революция, революционный процесс. С этой точки зрения ЦР не имеют и даже не предполагают не только никаких великих идей, но и никаких просто новых идей. Это либо известные уже всем постулаты западной либеральной мысли (может быть, в более радикальной форме), либо — проекты, имевшие место в религиозных доктринах, прежде всего, в исламе. Таким образом, ЦР — это безыдейный процесс.

Еще одно отличие ЦР от классических революций — отсутствие главных признаков революционной ситуации, а именно невозможность для господствующих классов сохранить в неизмененном виде свое господство. Ленинская формула «для наступления революции обычно бывает недостаточно, чтобы «низы не хотели», а требуется еще, чтобы «верхи не могли» жить по-старому» продолжает работать. К этому следует добавить обострение, выше обычного, нужды и бедствий угнетенных классов — ничего подобного в странах, переживших ЦР, не было. Даже наоборот — социально-экономическое падение происходило в странах, где ЦР были успешными.

В то же время нельзя отрицать того, что для успеха ЦР необходим все-таки момент наибольших трудностей, с которыми сталкиваются те или иные правительства. Ухудшения экономического или политического положения (проигрыш в войне, международные санкции, экономический кризис и т.д.) либо стагнация экономики.

Важно понимать, что ЦР не ставят важнейшую для классических революций цель — изменения политического строя и форм собственности, т.е. всей социальной системы. Они представляют собой современные технологии смены политических режимов. Главная задача сценаристов цветного переворота — смена лидерства (внутри режима), а не осуществление широкой общественной и политической трансформации. Легитимация оппозиции осуществляется через дискредитацию прежней власти и мобилизации наиболее радикальных слоев населения. В ЦР больше преемственности, чем изменений, что не позволяет говорить о каком-либо демократическом и, тем более, о революционном эффекте. Таким образом, ЦР не являются революциями в классическом смысле.

Что же касается оценки перестройки, что это была не революция, тем более народная, хотя надо признать, что процессы ею запущенные привели к революционным изменениям — полному изменению социально-экономической и политической системы самой большой страны. Перестройка стала заключительным этапом бессрочной операции Запада во главе с США по уничтожению стратегического противника, которым на тот момент был СССР. Именно разрушение Советского Союза как государства, а не свержение коммунистического режима, борьба с идеологией и защита прав человека, было главной целью Холодной войны. Именно для этого привлекались огромные финансовые и интеллектуальные ресурсы. Советское государство и общество были изучены с дотошностью, недостижимой для советской общественной науки, однако изучены с целью направить смертельные удары в слабые точки СССР. Об этом много писал А.А. Зиновьев: на Западе смотрели на СССР/Россию как на жертву, которую надо уничтожить, поэтому изучение нашей страны велось под специфическим углом — «так, как хищник изучает добычу», искали дефекты, уязвимые места, болевые точки.

Уникальность стратегии уничтожения СССР в комплексности, многоплановости и отсутствии конкретных сроков завершения. Ее реализация означала одно — полное уничтожение противника. В самом общем виде можно выделить четыре основных направления этой стратегии: экономическое (включая финансы, технологии, энергетику); психологическое (включая подготовку «пятой колонны»); военное (гонка вооружений, втягивание в конфликты на периферии) и внешнеполитическое (включая подрывную работу в зоне советских интересов).

Все эти стратегии не утратили свою актуальность. Все они сегодня направлены против современной России.

— Юрий Козлов (Ю. К.): В своих работах вы уделяете большое внимание действиям политических институтов в критических ситуациях, рассматриваете государство, как противостоящую хаосу, удерживающую общество от деградации и распада силу. Советский Союз объявил себя общенародным государством и в решающий момент своей истории — в Великую Отечественную войну — подтвердил это. Современное российское государство, как мне кажется, переживает затянувшийся переходный период. Слишком многое в нем держится на единственном — понятно каком — стержне. Абсолютизация этого стержня, выстраивание под него, особенно в плане принятия решений, бюрократическо-чиновной машины лишает управленческие структуры маневренности, быстроты реакции на происходящие события. Россия на протяжении своей истории пережила разные этапы — и феодальную раздробленность Киевской Руси, и татаро-монгольское иго, и «сборку» русских земель московскими князьями, и Смутное время, и имперскую «ломку» Петра Первого, и просвещенный абсолютизм Екатерины Второй, и семьдесят с лишним лет советской власти. Самый страшный удар по русскому государству нанесла так называемая перестройка, когда искушенная в управлении страной номенклатура не смогла (или не захотела) остановить ведущего страну в пропасть лидера. Страна утратила едва ли не треть своей территории, русские превратились в разделенный новыми границами народ. В то время как жесткое и жестокое единовластие Сталина объективно превратило СССР в мировую, контролирующую едва ли не половину мира, державу. Сталин и Горбачев — два полюса нашей истории? Где, в какой точке между этими полюсами пребывает сегодня Россия? Каким, на ваш взгляд, должно стать наше государство, чтобы достойно решить стоящие сегодня перед ним роковые, не побоюсь этого слова, проблемы?

— Елена Пономарева (Е. П.): Утверждение, что номенклатура не могла помешать деструктивным действиям Горбачева неверно. Если согласиться с вашим тезисом, получается, что Горбачев в одиночку провернул операцию по разрушению сложной и мощной системы. На самом деле, как показывают социологические исследования, 70% номенклатуры вошли в господствующие группы постсоветской России. Это означает, что дело было не в Горбачеве. Хотя с него личной ответственности никто не снимает. Кроме того, горбачевский период не надо отрывать от ельцинского — это две фазы разрушения прежней социально-экономической системы. Другое дело, может быть, Горбачев не очень хорошо понимал, что он делает. Но советники и подельники, которые были вокруг него, начиная от Яковлева и Шеварнадзе и заканчивая другими, более искушенными, находившимися в тени, прекрасно понимали, что ведут дело к разрушению Советского Союза. Об этом написаны десятки серьезных исследований. Из недавних — фундаментальный 4-х томный труд С.В. Кугушева «Тропы истории». Причем, важно знать, что часть номенклатуры, словами главного «демона» перестройки А. Яковлева, сознательно демонтировала не только советскую социалистическую систему, но «тысячелетнюю модель российской государственности». Борьба номенклатуры за власть и собственность часто координировалась с внешними силами.

Ни одно государство не может решить проблемы, которые Вы назвали роковыми, если элита не ассоциирует себя с основной массой населения, не разделяет его ценности и воспринимает народ как нечто отдельное от себя. Всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит. Это хорошо известно.

— Юрий Козлов (Ю. К.): В середине девяностых апологеты перестройки, певцы новой — свободной, буржуазной — России, кивая на Югославию, объясняли народу необходимость мирного «роспуска» СССР во избежание кровавого югославского сценария, когда воевали сербы с хорватами, боснийцами и албанцами, православные с католиками и мусульманами. СССР был альтернативой капиталистическому миру. Социалистическая Югославия под водительством Тито — лидером Движение неприсоединения, охватывающим десятки стран. Именно эти две страны (Югославия раньше, Россия сейчас) оказались после распада вовлеченными в войны. Из всех республик бывшей Югославии только Сербия пытается сохранять свой суверенитет, не соглашаясь с отчуждением Косово. Военный конфликт между Россией и Украиной превратился в самый масштабный и кровопролитный в Европе со времени окончания Второй мировой войны. Что в бывшей Югославии, что в бывшем СССР славянские, близкие по крови и культуре народы противостоят друг другу. Вы много лет изучаете ситуацию в балканских и других славянских странах, как своеобразную точку запуска сложных геополитических процессов, в том числе через кровопролитие и территориальные споры.

— Елена Пономарева (Е. П.): Югославские войны, помимо решения конкретных задач Запада в этой части Европы, были модельными. Западу необходимо было отработать модель разрушения сложных многонациональных и полирелигиозных образований сначала на относительно малом и очень схожем пространстве. Дело в том, что титовская Югославия была в ряде отношений уменьшенной политической и территориально-административной копией Советского Союза с волюнтаристски проведенными границами, с созданием новых политических образований (автономные края в Сербии, республики Босния и Герцеговина, Македония) и новых наций (боснийские мусульмане). Самые кровопролитные конфликты случились именно там, где сербы оказались в пределах новых государств — бывших республик и краев СФРЮ. Военная фаза длительного украинского конфликта — это продолжение разрушения политического, социально-экономического и культурного (в самом широком смысле этого слова) пространства большой страны. Символичным является время его активизации — в год 100-летия создания СССР.

В начале 1990-х политик и философ Чарльз Капхен написал: СССР «умер тихо, к счастью для всех». Американский советолог, мягко говоря, слукавил. Дело в том, что под «всеми» он понимал западные страны, для которых «громкая» смерть сверхдержавы означала военные столкновения с другими игроками, серьезные проблемы с ядерным вооружением, с космосом, с химическим производством, с массой сложных технологий, за которыми стоит государство. Ничего этого, действительно, не было. Сначала горбачевское, а затем и ельцинское руководство согласились на все предложения Запада. Советский Союз ушел с мировой арены «тихо». Но для всех, кто жил в СССР, страна умирала в страшных муках, слезах и крови. До сих пор не установлено точное количество жертв гражданской войны в Таджикистане, военных конфликтов в Абхазии и Нагорном Карабахе, в ходе двух чеченских войн. На фоне тех страшных событий возникновение Приднестровской республики можно назвать бархатным процессом. Отдельная тема — миллионы беженцев и миллионы смертей только в России от последствий гайдаровских реформ.

— Юрий Козлов (Ю. К.): В чем корень противостояния России и западного мира? Идет ли речь только об их желании овладеть нашими природными ресурсами, или все глубже и страшнее? Мне кажется, мы сейчас существуем в сжимающихся тисках новой (уже не по умолчанию) западной идеологии о недопустимости самого существования России в ее нынешнем виде.  У России сегодня, за исключением Белоруссии, нет союзников среди республик бывшего СССР. Меня, как прожившего большую и лучшую часть жизни в СССР, это одновременно удивляет и обижает. Неужели для наших бывших «народов-братьев» многолетнее пребывание сначала под «крышей» Российской империи, а потом СССР было столь тягостным, что они сегодня (в лучшем случае) согласны сотрудничать с нами из-за экономических выгод, но никак не в силу общей исторической судьбы. Сегодня ни одна бывшая советская республика ни смогла заявить о себе ни новой идеологией, ни значимыми успехами в экономике. Никто не превратился в «тигров» передовых технологий, как когда-то Южная Корея, Сингапур, а сегодня Китай. Никита Михалков на днях заявил, что сам Господь Бог послал Россию на СВО ради ее же спасения. Но какова его цена?

— Елена Пономарева (Е. П.): События на Украине — это место, куда, используя метафору Г.В. Плеханова, в настоящее время обращен «зрачок мира». Их следует рассматривать как продолжение процесса разрушения сверхдержавы, который в свою очередь является важным этапом глобального геополитического передела. И, несмотря на то, что украинский кризис, к сожалению, еще далек от завершения, уже можно и нужно извлекать из него уроки. Их несколько. Выделю с моей точки зрения самые главные.

Первый — это осознание того, что бывшая Украинская Советская Социалистическая республика является лишь территорией, полигоном окончательного решения вопроса будущего России. Эта война не с Украиной и тем более не между русскими и украинцами, а историческая битва мировых гигантов. В это понятие входят не только государства, но и наднациональные и военно-политические блоки, международные организации, в том числе финансовые структуры и транснациональные корпорации. Борьба идет не столько за территории и ресурсы, сколько за образ мира и даже за право быть Человеком.

В свое время печально известный в нашей стране и на Балканах американский спекулянт и филантроп Джордж Сорос очень четко зафиксировал отношение коллективного Запада к этому вопросу: «Украина — это наша торпеда в войне с Россией». К бою «торпеду» готовили давно, еще во время существования СССР, бережно опекая бандеровскую эмиграцию в Австралии, Канаде, странах Латинской Америки, ФРГ. После 1991 г. была задействована вся мощь западной «мягкой силы. Помимо банального коррумпирования местных элитных групп, были активно использованы когнитивные технологии переформатирования общественного сознания. Начиная с педалирования темы двуязычия, переписывания истории и запуска в 2003 г. стараниями тогдашнего президента страны Леонида Кучмы мема «Украина — не Россия» и заканчивая мифологией Голодомора, героизации коллаборационистов и нацистских преступников. Так называемый Евромайдан 2014 г. стал реперной точкой в развитии российско-украинских отношений. Государственный переворот создал необходимые условия для формирования режима, готового к военному противостоянию с Россией. Однако создание ударного военного кулака требовало времени. Отсюда длительные переговоры, Минск-1 и Минск-2. Теперь все маски сорваны. «Торпеда» запущена.

Первый урок тесным образом связан со вторым: на всем постсоветском пространстве равно, как и внутри самой России есть турбулентные зоны, которые умелые политтехнологи могут активизировать в нужный момент. Понимание и осознание этого должно стать основой политики РФ. Весьма показательно в этом плане внимание одного из главных «мозговых центров» Великобритании — Chathаm House (CH) — к переформатированию сознания россиян. По мнению британских аналитиков, Россия будет представлять угрозу для мира до тех пор, пока ее граждане говорят об «исторических русских землях» и думают по-имперски. В аналитических справках СН выражений не стесняются: «Имперский зуд в русских так глубоко укоренился, что его нужно вырезать из мышления элит и даже из народного воображения», необходима «масштабная вивисекция русского менталитета», полагает Chatham House. Кстати, искоренению т.н. «русской имперскости» была посвящена многолетняя программа самого CH — «Россия и Евразия», запущенная в далеком 1986 году.

Третий урок — противодействие вызовам и угрозам, когда «поезд уже ушел», оказывается неэффективным. Формирование факторов, блокирующих дезинтеграционные процессы, должно быть стратегией страны, думающей о своем будущем. У нас это стали понимать (и то не до конца) только сейчас. Отношения со всеми бывшими союзными республиками, несмотря на множество деклараций о сотрудничестве и т.п., год от года только ухудшаются. Откровенная русофобия нарастает. Причем, этой заразой оказались поражены не только элитные группы, но и многие люди в странах СНГ. Я глубоко убеждена, что это результат непродуманной политики в отношении бывших советских республик. Принцип «никуда не денутся» — глубоко порочный. Денутся. Уже делись. Одни плотно включены в орбиту НАТО, другие грезят об этом, третьи ушли под крыло Китая или Турции. При этом некоторые сохраняют в отношении РФ лишь экономический нейтралитет, увеличивая свои дивиденды в условиях антироссийских санкций. Такое положение вещей — не только следствие активности наших конкурентов, но отсутствия у нас стратегии развития некогда общего пространства. Украина в череде перешедших на строну противника лишь наиболее наглядный и драматичный пример.

На вопрос, почему пришлось ждать целых восемь лет, чтобы вступить в открытое противостояние с НАТО, неоднократно отвечали и эксперты, и отечественные политики — собирались с силами, готовились, убеждали, надеялись до последнего. Когда же полученные разведданные убедили главнокомандующего, что военное вторжение ВСУ в ДНР и ЛНР может стать фатальным для них (по примеру операций «Буря» и Блеск», в результате которых была уничтожена Республика Сербская Краина в Хорватии), было принято решение о превентивных действиях — специальной военной операции. Как писал о битве на Куликовом поле Н.М. Карамзин: «И настало время обнажить меч».

Закончить же наш разговор я бы хотела словами русского военного разведчика и геополитика А.Е. Вандама (Едрихина). Он еще в начале 20 века предсказал современные битвы: «Россия велика и могущественна. Моральные и материальные источники ее не имеют равных себе в мире. Если задачи наши будут определены ясно и точно, а армия и флот будут в полной готовности в любую минуту выступить на защиту наших собственных, правильно понимаемых (подчеркнуто — Е. П.) интересов — у нас не будет причин опасаться наших соседей...».

Если мы сегодня начнем «правильно понимать» наши интересы, то сможем выстоять в настоящих и будущих битвах.

ОБ АВТОРЕ

Юрий Вильямович Козлов родился 23 июля 1953 года в Великих Луках. Советский и российский писатель, прозаик, редактор, автор более 30 книг, работающий в жанре интеллектуального романа. Сын писателя Вильяма Федоровича Козлова (Вила Ивановича Надточеева). После окончания учебы в Московском полиграфическом институте (1974) работал в журнале «Пионер», где состоялся его успешный творческий дебют — был опубликован рассказ «Качели в Пушкинских горах». Отслужил в армии, в войсках ПВО на Чукотке. После возвращения из армии работал в журналах «Юность» и «Огонек». В 1981 году был принят в Союз писателей СССР. Его произведения публиковались в журналах «Юность», «Пионер», «Аврора», «Октябрь» и других. С 2001 года по настоящее время Юрий Козлов является главным редактором журналов «Роман-газета» и «Детская роман-газета». Долгие годы Юрий Вильямович сотрудничает с газетой «Вечерняя Москва».