Взрыв примуса в 13 лет: как трагедия сделала Льва Понтрягина великим математиком

118 лет со дня рождения академика Льва Понтрягина (1908–1988), математика с невероятной судьбой, исполняется 3 сентября. В его честь названа улица в Юго-Западном округе столицы.

В подростковом возрасте Лева Понтрягин полностью потерял зрение. Однако сумел не просто вернуться к полноценной жизни и получить высшее образование, но и стать выдающимся ученым.

Мать пожертвовала собой

Лева рос самостоятельным и мастеровитым мальчиком и мечтал стать инженером. В 13 лет взялся починить примус — а тот взорвался у него в руках. Зрение в обоих глазах было полностью потеряно. После выхода из больницы Понтрягина сперва отдали в интернат для слепых, но обучение там не устроило ни его, ни его семью. А Лева, сын заводского рабочего и портнихи, мечтал о высшем образовании, правда, еще не знал, о каком. Его начали обучать игре на пианино — ведь из незрячих получаются хорошие музыканты. Лева тренировался за инструментом года два или три, но музыку так и не полюбил. Зато, сам того не ожидая, полюбил математику, хотя поначалу ему трудно было представить себе чертеж. Леве помогали одноклассники, по математике ему наняли репетитора, но основная тяжесть пала на плечи его матери — она, по сути, стала секретарем сына. Татьяне Андреевне на момент несчастья с сыном было уже за 40, она в свое время не получила даже школьного образования, но ей пришлось читать Леве книги не только по гуманитарным предметам, но и по математике. Она была вынуждена научиться разбирать ноты, а когда Лева стал изучать немецкий и английский языки, не просто присоединяться к нему, а идти с опережением. Увы, неожиданно свалившаяся колоссальная нагрузка, прежде всего умственная, плохо сказалась на характере этой женщины: в автобиографии «Жизнеописание Льва Семеновича Понтрягина, математика, составленное им самим…» (1982–1983) сын (почти всю жизнь от нее зависевший) посвящает ей не только слова благодарности, но и много горьких строк.

Наука высокого полета

Лев Понтрягин окончил математическое отделение физико-математического факультета МГУ (1929). Первую научную работу написал еще на втором курсе. В 1930 году Лев Семенович стал доцентом МГУ и сотрудником НИИ математики и механики МГУ, а с 1934 года стал работать в Математическом институте Академии наук СССР имени В. А. Стеклова. Внес значительный вклад в несколько разделов математики — алгебраическую и дифференциальную топологию, теорию колебаний, вариационное исчисление, теорию управления. В его честь названы некоторые математические понятия (принцип Понтрягина, двойственность Понтрягина). Когда в 1971 году в МГУ был создан факультет вычислительной математики и кибернетики, Лев Семенович возглавил кафедру оптимального управления и оставался на этом посту до самой кончины. Лев Понтрягин был лауреатом Сталинской премии второй степени (1941), Ленинской (1962) и Государственной премий (1975), кавалером многих орденов. В 1958 году стал академиком. Многие разработки Льва Семеновича (он к этому горячо стремился) использовались в прикладных сферах, например, при поиске оптимальных траекторий полета различных аппаратов, в том числе космических.

Стук мела выдал ошибку

Приспособлениями для слепых вроде книг, набранных выпуклым шрифтом Брайля, Понтрягин не пользовался. Тексты, необходимые для работы, Льву Семеновичу зачитывали помощники. В институте он никогда не конспектировал лекции — он сразу запоминал их, а потом ночью, лежа в постели, курил и, восстанавливая их содержание в памяти, обдумывал. Статьи печатал на машинке, пропуская место для формул — их потом вписывала мать. Как многие незрячие, Понтрягин феноменально ориентировался по слуху. Однажды, будучи студентом, Лева крикнул лектору: «Профессор, вы ошиблись на чертеже!» Он уловил, что мел застучал каким-то непривычным образом. Лев Понтрягин старался по возможности обходиться без провожатых и вообще вести активную жизнь. Когда учился в МГУ, то добирался туда на трамвае. «Я стоял на остановке и ждал, когда трамвай приблизится ко мне, — вспоминал Лев Семенович. — Когда он останавливался, я бросался с тротуара к трамваю, целясь попасть позади передней площадки, через которую я входил. И затем бежал вдоль трамвая до передней площадки, чтобы влезть в нее. Были случаи, когда я запаздывал, а трамвай начинал двигаться. Иногда мне удавалось его догнать». Когда Лев Семенович стал крупным ученым, у него, конечно, появились служебная машина и шофер. Уже в 1950-е годы научился кататься на лыжах и коньках, а также грести на байдарке.

Поворот не туда

Лев Понтрягин не жалел сил на общественную деятельность, в сталинские годы самоотверженно хлопотал за репрессированных коллег. В 1980-е он присоединился к противникам так называемого поворота сибирских рек. Эта дерзкая идея предполагала строительство каналов и водохранилищ, которые перебросили бы часть стока крупных рек (Иртыша, Оби, Тобола) в засушливые южные регионы СССР. Понтрягин организовал в Математическом институте лабораторию математических вопросов экологии, которая путем расчетов показывала опасность этого проекта для природы, подписал коллективное протестное письмо академиков, а также обращался лично к Михаилу Горбачеву. С начала 1970-х годов Лев Понтрягин возмущался реформой в школьном преподавании математики. Тогда из лучших побуждений (дополнить курс элементами высшей математики) изложение в учебниках — для всех классов — сделали трудным для понимания, полным абстракций и наукообразным, при этом время на отработку практических навыков сократили. Все больше становилось школьников, которые проникались ненавистью к этому предмету. В 1980 году в журнале «Коммунист» (№ 14) Лев Семенович напечатал статью «О математике и качестве ее преподавания»: «Школьники оглушены формальным, трудно воспринимаемым материалом, по большей своей части ненужным, не получают необходимых навыков в выполнении элементарных арифметических действий и алгебраических преобразований, в решении простейших уравнений и неравенств <…>, обнаруживают слабые знания тригонометрии, не умеют применять алгебру и тригонометрию для решения геометрических задач. В сознании их возникает ложное представление о математике как о чем-то заумном…» Считается, что статья Понтрягина помогла окончательному сворачиванию этой педагогической реформы.

ГДЕ ЭТО

Улица Академика Понтрягина получила название в 1996 году. Она находится в районе Южное Бутово Юго-Западного округа, пролегает с юга на север от Остафьевской улицы до улицы Академика Семенова.

КСТАТИ

Лев Понтрягин дважды состоял в браке, но детей не имел. Его первая супруга, Таисия Самуиловна Иванова, была биологом, изучала морфологию саранчи. В воспоминаниях Понтрягин утверждал, что жена собрала и проанализировала большой материал, но никак не могла обобщить его в виде диссертации. Тогда он написал вместо нее этот труд, хотя сам в свое время ни кандидатской, ни докторской не сделал: ему без защиты этих работ сразу присвоили степень доктора физико-математических наук. Диссертация Таисии Ивановой нашлась в каталоге Российской государственной библиотеки, она называется «Развитие крыла саранчовых» и защищена в 1946 году.