1 сентября 1963 года. Петр Кривоногов работает над батальным полотном. Пользу от выездов на фронтовой «пленэр» он приравнивал к обучению в аспирантуре / Фото: Николай Максимов / РИА Новости
21 сентября исполнится 116 лет со дня рождения живописца Петра Кривоногова (1910-1967). В феврале 1942 года вместе с товарищами по Студии военных художников имени М. Б. Грекова он отправился в длительную командировку на Западный фронт — туда, где гремела Московская битва, — делать зарисовки с натуры. Вернуться живыми было суждено не всем. На этом опасном «пленэре» Петр Кривоногов опробовал некоторые свои изобретения, и впоследствии его опыт оказался интересен даже зарубежным коллегам-баталистам.
Связист начал разговор с традиционного вызова: «Береза», «Береза»! Я— «Дуб», я — «Дуб»! Потом трубку перехватил командир полка:
— У телефона первый номер. В наше хозяйство прибыло 130 карандашей, две трещотки, четыре игрушки и десять художников!
Гости переглянулись. Они еще не свыклись с фронтовым жаргоном. «Трещотками», скорее всего, тут окрестили пулеметы, но что такое «карандаши» и «игрушки»? А вот человека на том конце провода поставило в тупик другое слово — название их профессии.
— Не понимаешь? — переспросил командир полка. — Художники! Настоящие, из Москвы, с красками. Героев будут писать. Побрейся, в Третьяковке портрет повесят…
Фронтовая аспирантура
Студия военных художников имени М. Б. Грекова к началу Великой Отечественной существовала уже почти семь лет. «Грековцы», как называли участников объединения, каждое лето отправлялись «на натуру» в военные лагеря, зимой 1940 года съездили на театр советско-финской войны. Однако первые восемь месяцев Великой Отечественной войны студия не устраивала никаких организованных «вылазок» на фронт. Часть «грековцев» ушли в армию, другая, оставаясь в Москве, рисовали агитационные материалы.
Лишь 22 февраля 1942 года студия совершила первый выезд «на пленэр» — в действующие части Западного фронта. «Грековцы» застали финал Московской битвы: врага к тому времени уже вытеснили из Подмосковья в соседние области. Возглавлял группу тогдашний руководитель студии Христофор Ушенин.
В мемуарах, опубликованных в 1962 году, он перечисляет имена девяти художников, которые с ним были, — Карл Гогиберидзе (он единственный имел звание младшего командира), Николай Беляев, Анатолий Горпенко, Евгений Комаров, Петр Кривоногов, Василий Медведев, Геннадий Прокопинский, Виктор Рыбин, Георгий Черенщиков (все — в звании красноармейцев).
Из штаба Западного фронта, находившегося неподалеку от станции Перхушково (сейчас это Одинцовский городской округ Подмосковья), художников воинским эшелоном отправили в 16-ю армию. Ее штаб располагался в городе Сухиничи — тогда он относился к Смоленской области, а сейчас — к Калужской. Настроение у всех было приподнятое. «Кривоногов говорил, что работу на фронте он рассматривает как продолжение аспирантуры в Академии художеств», — вспоминал Христофор Ушенин.
В Сухиничи «грековцы» прибыли в разгар боев. Несмотря на это, поприветствовать гостей нашли время первые лица 16-й армии — командующий Константин Рокоссовский и член военного совета Александр Лобачев. На следующий день художники разъехались по полкам и дивизиям. Через каждые 20 дней они возвращались в Сухиничи, в выделенный им бревенчатый дом местной жительницы Прасковьи Тумановой на улице Пушкина. Сдавали своему руководителю рисунки и этюды, обменивались впечатлениями — и снова отправлялись за полтора десятка километров, к местам боев.
Что в плоском ящике
«Ветеринар приехал!» — шептались солдаты в только что освобожденной деревне Слободка, завидев Петра Кривоногова. А тот гордился. Каждый «грековец» еще в Москве завел себе «скворечник» — обтянутый холстом ящик, который носили на ремне через плечо. Внутри была папка с деревянными рейками-фиксаторами: листы в ней лежали очень плотно и не терлись один о другой. Иначе после тряски на танке или лошадиной спине от рисунков, сделанных карандашом или углем, остались бы только размазанные пятна... В раскрытом виде ящик мог заменять мольберт, который таскать за собой было несподручно.
Петр Кривоногов утверждает, что «скворечник» изобрел именно он. Ящик вошел в широкое употребление у советских баталистов. Известно письмо художника Павла Кирпичева, работавшего в Сталинграде и на Малой Земле, американским коллегам от июня 1944 года — видимо, ответ на просьбу поделиться опытом. Кирпичев горячо рекламировал «скворечник» и давал советы, что брать на фронт: «Бумага, корнпапир (листы для литографирования с зернистой поверхностью, покрытой клеем, с которых рисунок переводят на камень. — «ВМ»), литографские карандаши, простые карандаши, тушь и кисти, для быстрых заметок-зарисовок — альбом и перо».
На Западном фронте в феврале 1942 года приходилось ограничиваться беглыми черно-белыми набросками: рассиживаться не давал прежде всего лютый холод. Анатолий Горпенко однажды на обочине рисовал колонну наших войск. Руки-ноги одеревенели, пришлось отойти к костру погреться. Вернулся — нет альбома! Потом оказалось: проходившие мимо бойцы забрали и, по ка шли маршем, пускали по рядам рисунки…
Мишень с этюдником
Знаменитый баталист Василий Верещагин писал, что нельзя работать, «глядя на сражение в бинокль». «Грековцы» рьяно следовали его завету. Прибыв в 1107-й стрелковый полк, Христофор Ушенин, Геннадий Прокопинский и Анатолий Горпенко невольно помотали нервы его командиру, майору Арсентию Царицыну.
— Вчера ночью мы отбили бронепоезд у немцев, — предложил гостям натуру майор Царицын. — Пойдите зарисуйте, пока сейчас несильная стрельба.
Горпенко с Прокопинским подобрались к бронепоезду максимально близко, уселись на поваленном дереве. И так увлеклись, что не заметили, как к ним подполз боец в маскхалате — это командир полка отправил к ним собственного ординарца.
— Разве не видите, что в лесу немцы? — зашипел на них посланник. — Постреляют, как перепелок.
«Грековцы» и не подумали трогаться с места, лишь замаскировались. Но немцы, уже заметившие странную парочку на бревне, стали бросать в новую мишень мины. «Пришлось короткими перебежками, ползком, по-пластунски, уходить, не закончив рисунков», — сожалел потом Анатолий Горпенко.
А вот Петр Кривоногов однажды пристроился рисовать рядом с артиллеристами во время стрельбы. Когда враги открыли ответный огонь, наши бойцы попрятались в блиндаже. Художник, оставшийся на участке один, любовался разрывами бризантных снарядов и радовался, что никто его не гонит. «Просто я тогда еще не знал войны, а тем, кто видел меня, конечно, и в голову не приходило, что человеку в военной форме неведомо, как вести себя», — объяснял потом Кривоногов в мемуарах эту беспечность.
Кто же мог знать, что настоящая опасность настигнет «грековцев» далеко от линии фронта, в уже освобожденных Сухиничах! Вечером 20 апреля 1942 года в штаб-квартиру на улице Пушкина угодила фашистская авиабомба. В квартире было четверо художников. Анатолий Горпенко очнулся на полу среди разметанных рисунков с шумом в голове, но без царапины, Геннадий Прокопинский отделался легким ранением. 23-летний Карл Гогиберидзе получил осколок в живот и скончался в госпитале. А Николаю Беляеву пришлось ампутировать кисть правой — рабочей — руки, но благодаря силе духа он сумел остаться в профессии.
— Вернувшись с фронта, Николай Беляев упорно приучал левую руку держать карандаш, — говорит Ольга Мовчан, заведующая выставочным залом Студии имени Грекова. — От напряжения кружилась голова, иногда дело доходило до припадков — сказывалась контузия. Тогда Николай Яковлевич стал заниматься акварелью, что не требовало больших физических усилий.
Последний портрет
Разумеется, «грековцы» не могли рисовать все, что хотелось бы. Евгений Комаров попал в Отдельный ордена Красного Знамени 31-й дивизион гвардейских минометов. Однако ему не позволяли изображать «строго засекреченные «катюши» даже намеками». Не раз художники подступались к самому Рокоссовскому с просьбой попозировать, но командарм отмахивался: мол, рисуйте лучше бойцов и офицеров переднего края. А те иногда оказывались благодарными моделями. Пулеметчику Барышеву так понравился его портрет, что он научил его авторов стрелять из «максима».
Все же иногда на «грековцев» находило чувство неловкости: они, мужчины призывного возраста, болтаются рядом с бойцами и отвлекают их от дела. Евгения Комарова такие мысли одолевали, пока он рисовал танкиста Даню Ловцова. На том сеансе все шло не так — жесткий карандаш буксовал на плохой бумаге, передать образ не удавалось...
— Как смотришь на мое дело художника на войне? — поднял Комаров глаза на танкиста. — Может быть, я мешаюсь всем и здесь лишний?
— Вот меня или другого рисуют — это значит — отмечают, — охотно пустился в рассуждения Ловцов. — Значит, я делаю неплохо свое дело… А доверие товарищей и командиров надо оправдать еще большим стремлением.
Через час после позирования художник увидел танкиста Ловцова на носилках, раненного шальной пулей. В следующий приезд в батальон Комарову показали его могилу.
Выставка у передовой
16 апреля 1942 года «грековцам» устроили выставку — прямо в Сухиничах. В полуразрушенном складе с выбитыми оконными стеклами развесили по стенам более 200 эскизов и рисунков. Работы были в основном карандашные, остальные выполнены акварелью или сангиной (красным пигментом). Посмотреть приходили и горожане, и жители окрестных деревень, и бойцы с передовой. Сегодня большая часть этих работ хранится там же, в Сухиничах, в Музее боевой и трудовой славы. Искусствовед Валентина Хаирова, посмотрев их, отметила, что у художников были свои пристрастия: Петр Кривоногов предпочитал портреты и городские пейзажи, Анатолию Горпенко удавались виды разрушенных деревень, а Геннадий Прокопинский фиксировал боевые и бытовые эпизоды.
1942 год. Анатолий Горпенко (слева) и Евгений Комаров — участники первого «десанта» Студии имени М. Б. Грекова на Западный фронт, на театр Московской битвы / Фото: Книга «Военные художники Студии имени М. Б. Грекова на фронтах Великой Отечественной войны»
Позже работы «грековцев» стали попадать и на престижные столичные площадки — например, на выставку «Московские художники в дни Великой Отечественной войны», открывшуюся 12 июля 1942 года в Музее изобразительных искусств имени Пушкина. Впоследствии участники первого военного пленэра (кроме Карла Гогиберидзе, все они дожили до Победы, а некоторые застали и наступление 21 века) на основе своих фронтовых этюдов и впечатлений написали полотна, которые хранятся сегодня в музеях и галереях столицы и других регионов.
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ
«Помню, я целый день рисовал, сидя в глубоком, мягком кожаном кресле, стоящем посреди одной из улиц, ведших к центру Берлина. На перекрестке шел бой. Солнце было почти в зените и висело тусклым красным шаром. Обе стороны улицы горели, образуя непробиваемый шатер огня и дыма. А по улице туда и сюда бегали солдаты, неся патроны, унося раненых, двигая технику.
По мере того, как мы продвигались вперед, и дома, догорая, обрушивались, солдаты подтаскивали мое кресло вперед: «Вот, давай, зарисовывай, как горит Гитлерово логово, так им и надо! Да ты шибче, шибче огонь-то покажи, чтоб как в аду было, чтоб не повадно было подлецам в другой раз сызнова эту игру начинать!».
Из мемуаров художника Бориса Неменского, который с июля 1942 года регулярно выезжал в действующую армию. Цитируется по книге «Военные художники Студии М. Б. Грекова на фронтах Великой Отечественной войны» (1962).
ЛЮБОПЫТНО
Художникам-баталистам случалось включаться в боевые действия, которые они приезжали зарисовывать. Такое бывало и на Великой Отечественной войне с «грековцами». Марк Домащенко (1906-1988) вовремя штурма Сапун-горы при освобождении Крыма (7 мая 1944 года) принял командование ротой вместо убитого командира. Николай Обрыньба (1913-1993) два года провел с партизанской «бригадой Дубова» в лесах Белоруссии, на его счету как минимум 7 застреленных фашистов, более 200 голов отбитого у оккупантов скота.
СПРАВКА
Студия военных художников имени М. Б. Грекова основана 29 ноября 1934 года. Митрофан Греков (1882-1934), чье имя она носит, прославился как баталист сюжетами на тему Гражданской войны: «Тачанка» (1925), «Вступление красных в Баклановскую станицу» (1926), «Трубачи Первой конной армии» (1934). В творчестве «грековцев» находят отражения все вооруженные конфликты, в которых участвовала и участвует наша страна, в том числе специальная военная операция на Украине.
