Юрий Столяров: Из пожаров в крупных библиотеках не сделали ни одного правильного вывода

30 апреля стало известно, что бывшему директору ИНИОН Юрию Пивоварову предъявили обвинение в халатности в связи с пожаром в библиотеке Института и взяли с него подписку о невыезде. Юрий Столяров, специалист по безопасности библиотек, главный научный сотрудник Научного центра исследований книжной культуры РАН, считает, что ответственность с директором института должно разделить государство.

- Юрий Николаевич, обвинение директору – это «поиск стрелочника»?

- Найти, в чем его обвинить, конечно, можно. Но проблема гораздо шире и серьезнее. И она должна быть устранена на правительственном, а то и на законодательном уровне. Из пожаров в крупнейших библиотеках не было сделано никаких выводов. Когда был пожар в библиотеке Академии наук в 1988 году – грандиознейший пожар в истории мировых библиотек – никаких выводов серьезных правительство не сделало. Там находилось национальное достояние страны, которое не восстановимо в большой части своей. Все было пущено на волю директора. Что-то он сделал – молодец, а что не сделал – то не сделано.

Дальее – горит библиотека Пулковской обсерватории академии наук. И что? Все то же самое. Сгорело – и ладно. Надо же делать радикальные выводы из этого. Надо было принять серьезные меры для недопущения таких случаев.

- Какие именно?

- Принять программу на правительственном уровне, создать хотя бы в Академии наук центр, который занимался бы предотвращением такого рода катастроф. Который бы занимался постоянным мониторингом библиотек, обеспечивал их всем необходимым, проводил тренинги для сотрудников. И при этом занимался бы консервацией и реставрацией фондов, имел все необходимое для их восстановления. Словом, был бы готов к чрезвычайной ситуации, знал, что нужно делать до нее, во время и после.

В Академии наук есть люди, которые занимаются такими вещами. Просто их надо сконцентрировать в одном месте.

- И все-таки библиотеки должны и сами заботиться о своей безопасности…

- Для этого у них должны быть средства. Библиотека ИНИОН несколько лет не открывала парадный вход для читателей. Не было возможностей сделать там ремонт, все ходили с бокового входа. А главный пульт пожарный был смонтирован возле центрального входа. Когда пожар произошел, никого возле пульта не оказалось, все были в каком-то боковом помещении, далеко оттуда. И кого можно винить в этом? Библиотеку? А кто дал руководству деньги, чтобы сделать такой ремонт? Они бы рады были его сделать, чтобы не нужно было пропускать читателей через подворотню и самим там ходить.

Здание библиотеки ИНИОН строил классик библиотечной архитектуры Федор Пащенко. Задумал был и действовал большой бассейн во дворе. Его основное назначение – противопожарное. По расчетам, воды должно было хватить, чтобы залить все здание. Все это пришло в полную негодность, проржавело, никто ничего не ремонтировал. Насколько я знаю, они писали, просили денег, ничего не получали. А был бы центр при Академии наук, о котором я говорю, он бы это контролировал. 

- Все упирается в деньги?   

- Конечно. Если бы библиотечный фонд как особо ценное имущество – а оно так и расценивается с точки зрения Закона о бухгалтерском учете – был застрахован, после пожара библиотека получила бы страховые выплаты и на эти средства восстановила фонд. Но такая страховка будет миллионами исчисляться ежегодно, и пока ничего не случится, все будут считать, что деньги вылетают впустую. А сейчас нет денег даже на комплектование фондов.

Сейчас книгам, спасенным в ИНИОН, грозит другой пожар – микологический. Термин не совсем научный, но, думаю, понятный. Грибковые заболевания. В намокших книгах развивается плесень. Если их немедленно не высушить, они погибли. Это требует колоссальных вложений. Нужно, чтобы были помещения для таких работ.

- Библиотеки, наверное, самые уязвимые из всех учреждений культуры? В них очень горючие фонды, много легко загорающейся пыли…

- В принципе, уязвимы и музеи, уязвимы и архивы. Но ценности, которые сосредоточены в библиотеках, не сравнимы с музейными и даже архивными. Их совокупный потенциал на порядок выше. Там сконцентрированы все знания нации. Нет этих знаний – нет памяти, никому ничего не докажешь. Дмитрий Лихачев говорил: «Если в результате какой-нибудь разрушительной катастрофы с лица земли исчезнут все центры образования и культуры, если на свете не останется ничего, кроме библиотек — у мира и человечества будет возможность возродиться».