Герой – сапер, который пленил 600 гитлеровцев и ни разу не ошибся за 90 лет

- О чем мы разговаривать станем, Ирина?

- А давайте, Борис Александрович, поговорим о любви на войне, - предложила я тему.

Рунов задумался на несколько минут.

Первая любовь прошла мимо

- О любви? Согласен, – сказал мой собеседник после паузы. - Только говорить мы будем о любви к Родине на войне, хорошо? Потому что у нашего поколения первой любви в традиционном смысле не случилось. Все эти букеты сирени, трели соловья и вздохи на скамейках мимо нас прошли. Мы ушли на войну мальчиками, а вернулись – мужчинами. Война началась – мне 16 лет. И рыл я в то время вместе с ровесниками и женщинами рвы. В ста километрах от Москвы. Чтобы немецкие танки к столице не прошли. В 18 лет призвали в армию. А до этого успел окончить военно-инженерное училище (оно располагалось рядом со станцией Болшево Московской железной дороги). И фактически год я воевал в действующей армии на фронте.

- Но золотую Звезду Героя успели получить…

- Тут как рассуждать – одним повезло, другим – нет. Одни с самого 1941 года, но не герои. В смысле ордена. Хотя те, кто воевал, герои все. И я героем быть не хотел. Честно говорю. Вовсе не собирался. Но опять же речь идет о награде. Тем более, что вот у летчиков такую высокую награду дают за число сбитых машин противника. А у нас, саперов, никаких «нормативов» не существовало на сей счет. Зато мы владели самой главной профессией на войне.

Минирование, разминирование, строительство, проходы в минных полях. Никакого движения военной техники, пехоты, разведки без нашей предварительной работы.

Сапер ошибается один раз

- Сложная наука?

- Вот вы правильно сказали – наука. И никакого интервью не хватит, чтобы рассказать Это отдельный разговор. И не на пальцах. Мы эту науку в военном училище постигали на практике, близко к действующим операциям. Мы знали, что попадем на фронт. Когда закончили, начальник сказал: товарищи офицеры, сапер ошибается в жизни один раз – постарайтесь не ошибиться. И вот я дожил до девяноста лет и не ошибся. В саперном деле главное – внимание, неспешность. Осмотрелся, нашел мину, теперь надо понять способ ее взрыва. Или требуется за ночь построить мост, чтобы орудие «Иосиф Сталин», это пушка самоходная такая, по нему первой прошла. 600 тонн веса! Она ползет по мосту, он начинает проседать под тяжестью орудия, а мы сидим под мостом и верим – выдержит! Вот уже и танки пошли, ну все, вылезаем, конец испытанию нашей третьей инженерной бригады.

С американцами на Эльбе выпили по рюмке

- Я тут посмотрела у вас и в альбомах, и на стенах фотографии. Но уже послевоенные. А на войне фотографировали?

- Там не до этого было. И вообще мы мало снимали - фотоаппараты на войне мало кто имел. Вот американцы, когда мы с ними встретились на Эльбе в апреле 1945 в городе Торгау, те много фотографировали.

- И как общались с союзниками, тепло?

- Они все запаздывали открывать второй фронт. И, если б не сделали этого, мы фашистов все равно уничтожили. Но в какой-то степени американцы нам помогли: техникой, продовольствием. А встречи были короткими.

- Но общий стол собрали, как у нас водиться?

- Нет. Все произошло достаточно быстро. Встретились, поприветствовали, разошлись. Но рюмку водки за Победу выпили. У наших хозяйственников были серьезные запасы на всякий пожарный случай. Скажу сразу – пили без закуски. Не до нее было.

- Борис Александрович, вы были достаточно молодым командиром.

- Во взводе самым молодым. А подчиненным – и сорок и больше. Плотников, ведь знаете, как подбирали? Чтоб мастеровитым мужиком был. Значит лет от сорока и больше. Также и саперов. Тяжело ли мне с ними приходилось? Бывало всякое, но нужно находить язык с людьми общий, и тогда все в порядке.

- И все же, Звезду Героя за что получили?

- Аккурат 1 мая 1945 года дают задание - километрах в пятидесяти южнее Берлина прочесать лес. Приходим на место, и прямо на меня выходит большая группа немцев. Стрелять – бесполезно, я один против них. Что делать? Моментально вспомнил школьный курс немецкого языка. «Сдавайтесь, - сказал я им, - там мои танки, они вас убьют, а если сдадитесь – живы останетесь». Этого словарного запаса мне вполне хватило.

- Но ведь могли запросто расстрелять?

- Так они и хотели это сделать незамедлительно. Один немец уже потянулся за оружием. А другой не дал, говорит: давай лучше сдадимся.

И я их уговорил. Более 600 человек в плен сдались. А шли они, как потом выяснилось, на штаб нашей армии, чтобы его уничтожить. Это мне потом уже Дмитрий Данилович Лелюшенко, командующий 4-й танковой армией сказал. Когда к награде представлял, то произнес: ты нам жизнь спас, лейтенант!

СПРАВКА "ВМ"

Борис Александрович Рунов, Герой Советского Союза, 90 лет. Старший лейтенант, командир саперной роты 3-й гвардейской моторизованной инженерной бригады 1-го Украинского фронта.