пт 18 октября 17:16
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Хорошо бы нам вновь обрести свою душу

Хорошо бы нам вновь обрести свою душу

Беседа с непоседливой немкой о жизненных ценностях под аккомпанемент куриного квохтания

[i]Я обратила внимание на эту женщину в магазине сувениров по дороге в Суздаль: мне понравились вещи, которые она купила, ее вкус и изящество в обращении с людьми. А потом мы оказались в одном гостиничном номере. Из-за ее хорошего русского я сначала не поняла, что передо мной иностранка, пока она не представилась: «[b]Штефани Маркет[/b], корреспондент Западногерманского радио». В Суздале мы обе оказались во второй раз.[/i] — Впервые я побывала здесь ровно 15 лет назад, будучи еще студенткой, — начала разговор Штефани. [b]— И как вам тогда понравился город? — поинтересовалась я, предвосхищая ее восторги по поводу суздальских красот.[/b] — О, я никогда не думала, что люди могут жить так убого. Здесь и не пахло концом XX века. Так жили, наверное, лет сто назад: на улицах колонки с водой, женщины с ведрами, куры, козы, огороды. А быт?! Ужас какой-то. [b]— Но таким образом, видимо, здесь пытались сохранить дух старины.[/b] — Я понимаю. Но можно же строить дома, не закрывающие старинных монастырей и при этом пригодные для жизни современного человека. А такого раньше мне видеть не приходилось. [b]— А позже? [/b] — В Советском Союзе я проходила практику, жила целый год в Москве и за это время обзавелась множеством друзей. Они жили совсем по-другому, но тоже как-то очень тесно. [b]— Вы, наверное, родом из Западной Германии? Там уровень жизни, конечно, был намного выше нашего.[/b] — Я родилась и выросла в Восточном Берлине. Там же окончила школу и журфак, и всегда была уверена, что раз мы с вами союзники, то и живем одинаково. А когда побывала в России, поняла, насколько немцы жили лучше, чем русские. Правда, когда впервые увидела Западный Берлин, так просто ахнула: нам, оказывается, до них тоже было далеко. [b] — При прежнем режиме вам часто доводилось бывать в западной зоне? [/b] — Ни разу. Из нашей семьи только маме, когда она была уже на пенсии, западные немцы раз в год давали разрешение на въезд, потому что у нее там после войны остались родственники. Я тоже как-то подавала прошение, но мне отказали. А впервые попала в Западную Германию, когда рухнула Берлинская стена. [b]— Вы лично этому были очень рады? [/b] — Это, в общем-то, расхожее мнение, что все восточные немцы жаждали ее слома. Конечно, многие из тех, кто бывал в ФРГ, тоже хотели жить, как на Западе, но многие побаивались, что объединение принесет какие-нибудь неожиданные сложности. Мы ведь не отрывались от телевизоров, когда у вас к власти пришел Горбачев. И ни глазам своим, ни ушам не верили: такой энтузиазм, такие надежды... Да что я вам об этом рассказываю, вы же сами все помните. И представляете, именно в это время мне посчастливилось быть в Москве и все видеть своими глазами. Я была счастлива, что попала в самую гущу событий. Мне хотелось скорее приехать домой и выплеснуть свои впечатления. Но там меня не очень-то хотели слушать: мол, весь этот шум стихнет, все успокоится. Так же и со стеной — не все принимали участие в ее разрушении. Я, например, в ту памятную ночь вообще спала дома и ничего не знала. А утром мама с испугу задернула шторы и сказала: «Не подходи к окнам и телевизор не включай, там что-то непонятное происходит». Многие тогда не были уверены, что это надолго. [b]— А потом? Как вы прочувствовали открытие границы? [/b] — Нам всем выдали по 100 западногерманских марок и разрешили поехать в западную зону. Вот тогда-то я и попала впервые в Западный Берлин. Он меня ошеломил. Я, немка, среди немцев же ощутила себя иностранкой: правил в их транспорте и магазинах не знаю, город незнакомый, все чужое. Я была в отчаянии. Вечером вернулась в Восточный Берлин в полной растерянности и голодная. Была в таком смятении, что даже домой не могла идти, зашла в ресторан при очень дорогом отеле, просидела там в одиночестве весь вечер и все ела и ела, пока не успокоилась. [b]— Жизнь восточных немцев с помощью западных стала более цивилизованной, но, вероятно, это не могло не осложнить жизнь западных. Вы себя не чувствовали нахлебниками? [/b] — Конечно, одно дело помочь два-три раза, а когда этот процесс растягивается на годы, кому хочется без конца решать чужие проблемы? Да и мы раньше вроде были люди самостоятельные, а получилось так, что пришлось принимать чужую помощь. Это, естественно, вызывало не самые лучшие чувства. [b]— Кроме того, у некоторых, возможно, появились проблемы с работой? [/b] — В основном у тех, кто раньше был связан с органами, я имею в виду ШТАЗИ. Мы все заполняли анкеты, где надо было указать, сотрудничал ли ты с этой организацией. Если да, то двери перед тобой закрывались. Человек, конечно, мог написать, что не сотрудничал, но если во время проверки выявлялся обман, работу он терял. [b]— Как же проходило ваше собственное трудоустройство? [/b] — Я тогда работала на молодежном радио. Мы тоже жили в напряженном ожидании перемен, ведь средства массовой информации не могли оставаться прежними. Но для меня лично никаких осложнений не последовало. Может, потому что я была совсем юной и перестраиваться в двадцать с небольшим не так сложно. [b]— Восточные немцы сильно изменились за годы свободы? [/b] — Раньше все было общественным, за тебя думало государство. А теперь человек волен в выборе своего бизнеса, но ответственности появилось больше, ведь рассчитывать приходится теперь на собственные силы и удачливость. А удача в какой-то момент может и отвернуться. Так что, как у вас говорится, свобода — это палка о двух концах. И чтобы не оказаться на мели, нужно работать, крутиться, сидеть без дела и надеяться на доброго дядю уже не приходится. [b]— Вы видели Суздаль 15 лет назад, видели наш энтузиазм времен Горбачева, теперь работаете в Москве и ездите по российским регионам. Заметны ли вам произошедшие за это время у нас перемены? [/b] — Коне-ечно! У вас тоже стало больше свободы. Народ в значительной степени почувствовал себя лично ответственным за собственную жизнь. И Москва становится другой, и люди тоже. [b]— Что вы думаете о Москве? [/b] — Ваша столица заметно прихорашивается, построено много нового. Но она какая-то неравномерная: окраинные районы сильно отличаются от центральных в худшую сторону, а ее собственное лицо, на мой взгляд, стирается. Москва становится больше западной, а ведь в ней была раньше какая-то особая, самобытная привлекательность. Это мне кажется огорчительным. [b]— Ну а москвичи? [/b] — Все очень озабоченны и серьезны. Энтузиазм горбачевских времен угас. У многих трудности с работой, на улицах появились нищие, на дорогах — красивые и современные машины, но водители ведут себя, мягко говоря, некорректно. И разговоры между людьми все больше о проблемах. В общем, неуверенные какие-то. [b]— Ладно, мы стали угрюмее, ну а немцы, какие они сейчас? [/b] — Разные. У кого есть хорошая работа — те живут замечательно. У кого нет, тем тоже не очень-то весело. Впрочем, как и везде. Мне доводилось работать в Париже, там народ тоже живет не без проблем, хотя общее настроение у французов более светлое. Очень хочется надеяться, что русские, как это бывало всегда, все-таки выкарабкаются из уныния и вновь обретут свою всем известную русскую душу. Хорошо бы это случилось побыстрее. [b]— Вы действительно думаете, что такая душа существует? [/b] — Не думаю, а точно это знаю. Я бывала в разных странах, работала с разными людьми, и мне есть с чем сравнивать. Может, не все качества русских так уж хороши, но они действительно щедры, широки и благородны. Это я вам говорю как человек со стороны. И эта самая русская душа очень подкупает. [i]Чтобы не заканчивать разговор на грустной ноте, я не стала уточнять, какие наши черты не так уж хороши. Мне было довольно и того, что русская душа все-таки не миф. Еще два дня в Суздале я присматривалась к тому, как работала Штефани: она быстро ориентировалась в незнакомой обстановке, на ходу брала интервью у местных властей, у интересных, на ее взгляд, людей, у народа на улице, успевала попробовать ягоды на базарчике, прикупить сувениры и что-нибудь полезное для собственного хозяйства и при этом в отличие от наших всюду опаздывавших телевизионщиков ни разу ни на минуту не задержала группу. Это было красиво, профессионально и по-немецки четко. Наверное, такую работу и имела в виду Штефани, говоря о том, что теперь всем надо много работать и крутиться, раз уж мы стали хозяевами своей жизни.[/i]

Новости СМИ2

Михаил Бударагин

Кому адресованы слова патриарха Кирилла

Ольга Кузьмина  

Москва побила температурный рекорд. Вот досада для депрессивных

Анатолий Сидоров 

Городу нужны терминалы… по подзарядке терпения

Виктория Федотова

Кто опередил Познера, Урганта и Дудя на YouTube

Митрополит Калужский и Боровский Климент 

В чьей ты власти?

Дарья Завгородняя

Дайте ребенку схомячить булочку

Полина Ледовских

Трудоголиков домашний очаг не исправит