Редактируй это

«Подъезжайте ближе к вечеру в пятницу, бухнем, побеседуем», - бодро отстучал я на клавиатуре, в приподнятом настроении добравшись до электронной почты ближе к ночи. Отклика не последовало, встреча не состоялась, в дальнейшем мы с респондентом вернулись к сугубо деловому общению онлайн. Что, думается, хорошо для нас обоих. 

Осенью лист багрянен, грач кричащ, пейзаж за окошком как-то особенно посконен, домотканен и русопят, а пишущий журналист-практикант - чрезвычайно настойчив. Но, как видим, пуглив. Заметив,  что рецензия на фильм переписана мной не на 50, как обычно, процентов, а на все 70, автор (славный, кажется, юноша) предложил встретиться, наконец-то, лично - на предмет обсудить аспекты кинокритического мастерства. И вот приглашающий, прямой как правда, ответ — и человеку не понятно, как на него реагировать.

Люди, готовые писать бесплатно, по-прежнему настораживают, но я с этим борюсь, стараясь не воспринимать всякое предложение как опасный для рентабельности профессии прецедент. Тут как с чужой религией: не можешь разделять, по крайней мере, уважай. А настороженность — она от ранней испорченности деньгами. Моя дебютная публикация (про то интервью с театральным режиссером помню лишь, что тон аскетичному убранству гостиничного номера задавал стоящий по центру холодильник, набитый, натурально, только и исключительно водкой) была оплачена в кассе — как и все прочие.

Среди желающих попадаются вменяемые авторы и симпатичные девушки. Больше того - вменяемые симпатичные девушки-авторы. Но даже с ними я предпочитаю общаться эпистолярно. Поскольку, в отличие от Гарика, который, как недавно выяснилось, ко всему прочему еще и блестящий лектор, напрочь лишен педагогического задора. Витийствовать, глядя человеку в глаза, о грани между развязностью и иронией в заметке – в моем исполнении это будет звенящая пошлость как она есть. Другое дело – электронной почтой, которая все стерпит.

Переписывание чужих рецензий не доставляет мне садистского удовольствия. А начинающим авторам, когда они читают свой текст после моей правки, соответственно — мазохистского. Страшно, пройдя, по ссылке обнаруживать неузнаваемым собственное, в муках выношенное дитя: постойте, а где же, где же изумрудно-зеленые глазки, и откуда взялся этот идиотский чубчик? Не говоря про то, что на бирке с именем значится вдруг: «Вольдемар».

С самыми покладистыми авторами я имел дело, когда служил литературным редактором при книжном издательстве и, как мог, оживлял дамские романы, плоховато переведенные (а возможно, и не чудесно написанные).

Где-то на развалах «Все книги по 25 рублей» мокнет в хлипкой обложке под октябрьским дождиком красавец-мужчина адвокат Билл, про которого у автора через каждые десять страниц значилось: «И он заплакал впервые за много-много лет». Сначала я остервенело вымарывал фразу, потом решил, что пусть себе болтается, и, чтобы Биллу действительно было с чего взрыднуть, рацветил его уныло-мечтательный быт в ожидании второй половинки постыдными пьяными оргиями. Рядом на лотке притулилась благородная сиротка Мэри, нытьем, мытьем гостиных и катаньем торящая путь к личному счастью, а пока находящая утешение в играх с любимой обезьянкой Мими. Поскольку внутренний мир сироты был по-сиротски, соответственно, скуден («Мэри все не могла заснуть, вспоминая, как молодой хозяин привлек ее к своей широкой груди»), я вывел на первый план обезьянку: то она у меня задорно поедала сладости, то стреляла умными глазками. Но лишь до того леденящего момента, когда Мэри, фраппированная очередным покушением на свою честь, вбежала в каморку и в сердцах «оторвала Мими голову». Пришлось прочесывать текст заново,  превращая непоседливую кухаркину питомицу обратно в траченную молью мягкую игрушку с глазами-пуговками, каковой она и была задумана.

Напоследок замечу, что, выступая в качестве автора, в глазах редакторов я — сущий ужас, летящий на крыльях ночных сообщений с мольбами убрать, бога ради, показавшиеся им уместными ликующий восклицательный знак или раздумчивое отточие. Впрочем, «вечеркинский» редактор Серков, едва ли не лучший на моей памяти (что он, интересно, сделает с этой фразой), ими и не сорит. Надо ли говорить, что, стоит Сергею предложить мне под рюмку-другую обсудить, положим, хоть бы и аспекты публицистики, и я предстану перед ним как лист перед травой.   

ОБ АВТОРЕ

Сергей Синяков - кинокритик и икона стиля. Любит кататься на велосипеде, гулять по кладбищам, танцевать под популярную музыку и смотреть на поезда.