Дети должны бы запоминать отцов по подвигам, чтобы было, что воспеть в балладах. Я, например, помню, как мы с папой, возвращаясь на машине из Крыма к маме, беременной моей сестрой Викой, сделали за сутки полторы тысячи километров. Самому пока нечего записать в актив – мой главный родительский подвиг Варя не помнит по техническим причинам.

В рамках подготовки к отцовству я не употреблял три месяца (Маша считает, что ничтожных два). Помню на вкус момент Машиного дня рождения, когда я ненароком глотаю алкоголь вместо воды. Секунд пять думаю о том, что вопреки наветам клеветников, все-таки она вкусная. И еще секунд десять – о том, что бы с нею поделать (гости и даже Маша после мгновения гулкой тишины едва ли не скандируют: ну глотай уже, не мучайся). Все-таки выплевываю. Спустя примерно девять месяцев, 11 декабря, на свет появляется Варя.

На счету Вари к ее 8 годам примеров личного героизма, по-моему, больше. Однажды во время прогулки в парке идиллическая осенняя погода моментально, как в кино про конец света, сменяется шквальным ветром и дождем. Хлещет вода, буря мглою небо кроет, коляска опрокидывается в одну сторону, двухлетняя Варя, совсем недавно начавшая ходить – в другую. Я в панике мечусь между ними. Варя сохраняет спокойствие. Несколько минут – и вокруг снова левитановская благодать. Другая, совсем недавняя картинка. Мы с Варей неделю живем вдвоем. Утренний ритуал: она чистит зубы, я брею голову и росчерком-другим умудряюсь глубоко расшарахать кожу в нескольких местах. Снова хлещет, заливая глаза, не вода уже, но кровь. Варя твердой рукой обрабатывает мне голову перекисью.

Это при том, что в ситуациях более ординарных Варя очень впечатлительна. Наша продолжительная, пошагово выстроенная программа «Ребенок до утра спит в своей кровати» аврально закрывается, после того, как Варя, взявшись за первый том «Гарри Поттера», дочитывает до сцены с троллем в тубзике. С того дня «Философский камень» исчезает глубоко в недрах книжного шкафа. Но тролль по-прежнему где-то тут, а Варины ночные хождения в нашу спальню начинаются часа в два.

Больше, чем экшн-эпизоды, Варю напрягают в художественных произведениях, что называется, эти неловкие моменты. Например, когда Сыроежкин является вместо Электроника на урок музыки, и от него требуют что-нибудь спеть. За секунду до того, как герой опозорится, дав петуха, Варя закрывает глаза и уши или, как бы вдруг заскучав, ретируется из комнаты. Эта реакция на чужие косяки, помноженная на собственную робость, у Вари – в меня. Чтобы никто не догадался о тайной слабости, я зачастую веду себя на людях довольно нагло, не сказать – развязно (это как, боясь высоты, в порядке укрепления силы духа лазать по крышам). Кажется, этот способ самотерапии Варя тоже помаленьку осваивает. В силу возраста класс пока любительский.

Дети должны бы брать у родителей лучшее, но берут всё. Мы с Машей, что уж юлить, хороши собой, да и Варя, тьфу-тьфу-тьфу, обещает вырасти красавицей. Все трое – порядочные зануды и знаем об этом («Олененок Бэмби – еще больший зануда, чем я», - как-то сказала Варя). Всю сознательную жизнь я и Маша что-то пишем. Судя по мукам, в которых Варя вчера рождала дебютное сочинение про фея Кики (папа Мил работает в фейском банке, мама Мила – учителем физики), тексты ей будут даваться как нам - трудно.

ОБ АВТОРЕ

Сергей Синяков - кинокритик и икона стиля. Любит кататься на велосипеде, гулять по кладбищам, танцевать под популярную музыку и смотреть на поезда

Родители